Стану ему женой. Ребенок от монстра

Подготовились, зная, что времени потом не будет.

Шелехов снял с него удавку и привел в чувство. С этого момента Андрей начал хоть что-то помнить: фрагментами, еще на грани бреда, но реальность возвращалась.

Вернулась с боли.

Жить — это вообще довольно болезненно. Боль потекла в легкие раскаленным свинцом, под веками загорелся свет: то ли включенная лампа на крыше салона это была, то ли очередная порция галлюцинаций, вызванная адреналином. После убийства в крови его было с избытком… А может Серега ему на глазное яблоко нажал, чтобы скорее привести в чувство.

— Где камни? — Андрей не понимал, что Шелехов говорит и почти не видел, хотя старый друг навис над ним. — Камни, которые ты забрал у Власова, Андрей. Где, спрашиваю?

Алчный, сволочь.

Сначала ведь, когда предлагал камни отдать взамен на свободу, Шелехов отказался и втирал про приказ Демьяна, который обязан выполнить. Но сплавил напарника, и задал вопросы.

Проблема в том, что нет никаких камней, и не было. Андрей лгал про них, чтобы выгадать время.

— Где камни?! — Шелехов бесился.

Андрей не мог говорить, он дышал, и это все, на что оказался способен. Тело, внутренности, и особенно легкие — горели, как в огне. Так сильно, что он ждал шока. Рук не чувствовал совсем.

— Куда спрятал камни?!

Он ощутил холод — кажется, Шелехов распахнул дверь авто. И вдруг снова обожгло — холодом. Шелехов выбросил его из салона в сугроб ничком. Андрей с трудом повернул голову набок, чтобы дышать. Снег таял под щекой и от дыхания.

Обошел машину. Пнул под бок.

Андрей ощутил толчок, но больно не стало, словно это не его тело.

Шелехов выматерился, когда понял, что немедленно ему не ответят. Вернулся к машине и выволок труп из машины. Делом занялся, пока Андрей пытался выкарабкаться из темноты и кошмаров агонизирующего мозга.

Потихоньку вернулось зрение."

"Сначала он видел только контрастные цвета: черные стволы деревьев на фоне белых шапок снега. Всем телом ощутил холод — нервные окончания стали осязать хоть что-то кроме поглощающей боли.

Он был плох.

И вдруг — проблеск мысли: Лену, наверное, увезли.

Лена в безопасности.

Грудь перестала судорожно сжиматься. Боль стала терпимой — или он привык. Но теперь, кроме текущего в легкие расплавленного свинца он ощутил холодный воздух. Видел очертания машины и леса. Ощутил заломленные за спину, безжизненные руки. Во время нападения он автоматически рвал запястья и содрал кожу. Перевернулся на спину, окуная их в сугроб. Нервные окончания онемели и сразу заткнулись.