Стану ему женой. Ребенок от монстра

— Хорошо себя чувствуешь?

— Ничего… — она устало пожала плечами. — А этот, — она кивнула в сторону веранды и погреба, — долго у нас пробудет?

— Несколько дней. Лена, я не хочу тебя расстраивать… — как будто он и так недостаточно ее расстраивал или пугал. — На ночь не смогу остаться, срочные дела.

— Ты нас оставишь, когда он там? — пролепетала Лена, от лица отхлынула краска.

— Я его приковал, он не вылезет. Я вернусь завтра, — он с трудом смотрел в ее умоляющие глаза, полные тумана и страха.

Как не хотелось бросать ее и дочку наедине со снайпером, но с собой их брать еще опасней.

На целые сутки — одних. Лена выглядела такой несчастной, что вопреки правилу никогда не забегать вперед и не обещать заранее, Андрей немного приоткрыл карты.

— Вернусь вечером и кое-что привезу, хорошо? То, что тебя порадует, милая.

Глава 34

Ночью я спала плохо.

В незнакомом доме, одна, с непрошеным гостем, которого оставил Андрей. Дочку положила рядом с собой, приняла обезболивающее, и полночи ворочалась, чуть что, открывая глаза и прислушиваясь к шелесту сада за окном, лаю соседских собак, и шорохам.

Утром, измученная и перепуганная, встала на рассвете.

Вышла во двор, но все было спокойно.

Немного успокоившись, обработала шов в ванной. На вид более-менее, но я беспокоилась и мечтала, чтобы он поскорее зажил. След останется, конечно. Будет напоминать о моей ошибке, пока совсем не посветлеет и не сольется с кожей.

Анюта еще спала, но я сварила кашу и себе — кофе. Настоящий, в турке, которую отыскала в шкафу.

Добавила молока в чашку, и вышла на крыльцо. Сад шелестел листвой, утро, деревенская благодать. Рассветало, и поселок накрыло тишиной и покоем. На их фоне тревога и страх, которые я постоянно чувствовала, особенно ощущались.

Постоянный холодок внутри. Готовность в любой момент сорваться с места и бежать с ребенком в руках.

Черт.

Я с горечью вспоминала, как мы жили, когда Андрей работал на Глодова и никуда не совался. Иллюзия благополучия, но приятная: я рисовала, просматривала курорты, а Андрей уходил утром и возвращался вечером, словно на настоящей работе.

 От него не пахло порохом. Эти воспоминания заставляли вновь и вновь повторять вопрос: почему я, почему он не смог, почему, почему, почему…

Дурацкие, отравляющие жизнь вопросы. Они изнуряют. Ходят по кругу. Хуже них только мечты о мирной жизни где-нибудь далеко отсюда.

Теперь еще этот Исаев.

Я прислушалась, не исходит ли звуков от входа в погреб.

Тихо.

Надеюсь, так и останется.