Стану ему женой. Ребенок от монстра

Взгляд остановился на телефоне, лежащем на тумбе.

— Почему трубку не брала?

— Отдыхала, — я закусила губу, поняв, как трудно признаться.

Взгляд потерял фокусировку. Мысленно я вернулась в злополучное сообщение. Представляла, что они вместе — Олеся и мой Андрей. Боже, не верю в это…

— Что случилось? Чем ты расстроена? Тебя кто-то обидел?

— Мне написали… — произнесла я, глядя в пустоту.

Не могу смотреть ему в глаза.

— Что тебе написали? — обеспокоился он, и схватил телефон.

Сердце чуть не остановилось — он соображал быстрее, чем я.

— Это правда? — только и смогла я спросить.

Он бегло прочел смску секретарши, застыл, и медленно перечитал строчку за строчкой.

— Лена… — выдохнул он, с состраданием взглянув мне в глаза.

В зрачках была знакомая глубокая темнота. Вины во взгляде не было, и я прикусила губу, чтобы не заплакать.

— Правда? — прошептала я. — У вас был роман?

— Нет."

"— Тогда она врет? — я привстала, чтобы не терять с ним зрительный контакт.

На последней фразе голос задрожал. Хотя обещала себе — мы поговорим спокойно, не пролью ни слезинки. По сути мне нечего предъявить. Я ему не жена, не невеста, не девушка. Просто мать его ребенка. Даже заветных слов не слышала.

— У вас что-то было?

Он молчал, и этого было достаточно. Я легла на спину и закрыла лицо ладонями, чтобы Андрей не видел слезы.

— Лена…

Я ощутила, как проминается постель, когда он сел рядом. Андрей вкрадчиво взял меня за руку, отвел от лица и сжал влажную от слез ладонь.

— Не буду врать, — мягко сказал он. — Один раз было. Но я с ней не встречался, клянусь. Я разберусь с этим. Мне жаль, что ты узнала. Особенно жаль — что в такой момент. Она больше не придет, и писать тебе не будет.

Я зажмурилась. Говорят, настоящая боль проходит за секунды, а остальное — ее фантомы. Наглое вранье.

— Прости, — прошептал он.

Легко сказать.

— Мы были не вместе. Ты улетела, я остался. Я не знал, что мы снова встретимся.

Я кивнула через силу. Эмоции сильнее разума. Легче не стало, наоборот, хотелось выть волчицей от тоски и боли.

— Прости… — он поцеловал пальцы. — Как ты себя чувствуешь? Нормально? Сможешь встать?

— Зачем?

— Ночь я проведу с вами в больнице, — тихо сказал он. — Но утром придется уехать.