Стану твоим первым

И тишина между нами такая напряженная, что кажется ее потрогать можно. Но когда подъезжаем к общежитию, Карельский снова удивляет меня. Как будто мне этого вечера мало.

- Извини за отца, - неожиданно говорит он.

- В смысле?

- Он иногда… Не видит берегов. Я не знал, что он задумал. Честно.

Рома смотрит строго перед собой, на руль. Сжимает тот до побелевших костяшек.

- Это было мерзко, - высказываюсь по поводу этого финта.

- Согласен. Извини еще раз.

- То, что я сбежала… Это будет грозить мне чем-то? - все же спрашиваю то, о чем подумала не один раз.

- Нет. Вряд ли отец пожалуется Хвостову. Формально мы на приеме были. Так что претензий быть не должно.

Почему-то мне кажется в этот момент, что голос у парня звучит слишком устало. Будто его самого это все вымотало.

- Хорошо. Но больше я на такое не подпишусь, - категорично заявляю.

- Да я уж понял.

Наконец Рома поворачивается ко мне. Странно как-то смотрит, будто задачку решает в голове. Сложную такую, ответа к которой не знает.

- Но проект делать все равно придется.

- А может, и нет никакого проекта? Может, все это просто для отвода глаз и красивой картинки твоего отца?

- Рискнешь проверить? - нагловато усмехается он. И снова становится собой.

- Зачем тебе это, Ром? Для чего столько усилий? Я же сказала, что спать с тобой не стану. Найди себе объект попроще.

В этот момент я и правда надеюсь, что у него проснется совесть, что он расскажет мне правду. Боже, да я даже допускаю мысль, что подыграю ему, если окажется, что эти их пацанские разборки для него важны.

Если только он честно обо всем расскажет.

- А если ты мне нравишься? - он чуть подается вперед, пристально смотрит мне в глаза и словно ищет ответ на какой то вопрос.

- Тогда у нас конфликт интересов, - разочарованно возражаю. На что только надеялась, дурочка? - Потому что ты мне - нет.

- Думаю, я смогу это исправить, - самоуверенно заявляет нахал. - И никакой Киреев мне не помешает.

- Он мой жених, - напоминаю, а у самой-то пока нет уверенности, что Андрей подыграет.

- Это ненадолго, поверь мне.

У меня нет слов от его наглости. Ну, правда. Это ж кем надо быть, чтобы вот такое заявлять?

- Да ты… возмущаюсь, подбирая слова. Но не успеваю - Карельский быстро подается ближе и накрывает мои губы своими. Вот только в этот раз поцелуй оказывается другим - более мягким, нежным. Даже в чем-то осторожным. Правда и настойчивым. Потому что отстраниться Рома мне не дает.

27. Олеся

Карельский сам меня отпускает.