Стану твоим первым

- Боишься, что в спектакль твоего отца не поверят? - отвечаю ему в тон.

И тут ситуация становится еще хуже, потому что один из журналистов решает проявить интерес ко мне:

- Олеся, скажите, как давно у вас отношения с Романом Карельским?

- Какие отношения? - растерянно отвечаю, как только мне буквально насильно вкладывают микрофон в руки. - Мы просто работаем над одним проектом вместе.

- Ну, олеся, не стоит скромничать, - вмешивается будущий депутат Карельский. - Думаю, можно приоткрыть завесу тайны ваших отношений с моим сыном.

Тем более что я и не против совсем.

Я от такой наглости теряюсь.

- Мне неважно, что ты приезжая. Главное, чтобы мой сын был счастлив.

- Да, главное, чтобы был счастлив, - поддакиваю. - С таким замечательным отцом обязательно так и будет, - расплываюсь в улыбке. - Но мы с Ромой не в отношениях. У меня есть жених.

Замечаю, как меняется в лице старший Карельский. Он, конечно, довольно быстро берет ситуацию под контроль и тут же переключает внимание на себя, переводит тему разговора.

А я… сбегаю.

Пользуюсь тем, что сам Роман находится в шоке и ухожу со сцены.

В этот момент мне плевать, кто там что подумает. Хватит. Сходила на прием, называется. Обида душит меня.

- Олеся! - слышу голос Карельского, и чтобы не попасться ему сразу в лапы, сворачиваю в коридор.

- Тут есть запасной выход? - спрашиваю у первого же официанта. Тот шарахается от меня, но кивает.

- Дальше по коридору. Но гостям туда нельзя.

Мне точно можно.

Я не гость. Я зверушка, которую специально привели на потеху толпе. Внутри так гадко. Вроде же понимала, что из себя представляет эта золотая молодежь, понимала, что скорее всего на этом мероприятии не будет просто. А все равно - больно так.

Второй выход я и правда нахожу. Охранник правда пытается меня остановить, но похоже у меня такой вид, что он в итоге все же пропускает.

Это очень глупо - не должно меня задевать мнение каких-то там снобов, но на глазах все равно слезы.

Как же все это мерзко. Всхлипываю и выбегаю на улицу. В первый момент холодный порыв ветра чуть не сбивает с ног. Уже сгустились сумерки, так что после всего великолепия и помпезности на улице кажется темно. Позади слышу очередной крик от Карельского и, не посмотрев, бросаюсь вперед. В тот же миг слышу визг тормозов, а затем яркий свет…

Мамочки…

25. Рома

Я, конечно, знал, что отец у меня тот еще деятель. Но такой подставы не ждал даже я.