Стану твоим первым

Тоха приезжает довольно рано. Слегка взъерошенный, будто резко сорвался откуда-то ночью.

- У тебя все в порядке? - осторожно спрашиваю.

- Ага, - рассеянно отвечает он. - Погнали. У меня ещё дела сегодня.

- А ты уже знаешь куда?

- Конечно.

Хотя чему удивляться, зная, какие связи у Берсенева?

Морозова ловим уже у дома - он как раз выходит из подъезда, и мы идем к нему. Илюша настороженно смотрит на нас.

- Чего надо?

- Разговор у нас к тебе, - широко улыбается Тоха.

- Запись ты делал? - перехожу прямо к делу.

- Какую запись? - чувак меняется в лице и даже шаг назад делает.

- Ту самую, - давлю на него, - которую потом обработал и Селезневой подсунул.

- Так это не я… - осекается и замолкает.

- Знаешь, Илюш, мне тут хорошие знакомые по старой дружбе показали интересную запись. На который ты засветился. В весьма незаконной ситуации. Мне продолжать?

Морозов бледнеет, но молчит.

- Ты в курсе, что бывает за распространение?

- Я же не знал, - сипит он. - Меня подставили.

- Да, многие говорят именно так.

- Чего вы хотите? - сдаётся Морозов.

- Рассказывай, какой был план! - требую я, поняв что все, парень готов.

Он кривится, но все же отвечает.

- Записал ваш разговор про условия. Скинул Андрюхе. Он вроде какому-то спецу носил, чтобы тот смонтировал, как надо и голоса подменил. Я не шарю в тонкостях, но вроде сказал все сработало.

- То есть Селезнёва поверила?

- Вроде да.

- И как давно?

- Да почти с самого начала спора. После этого Киреев и все, кто в теме, ставки сменили.

Черт… Тварь!

- Запись скидывай, - приказываю ему. Илюха суетливо достаёт мобильник, тыкает там чего-то, и мне действительно приходит сообщение. Проверяю, что все, как надо, и киваю.

- Ещё что-то? - спрашиваю на всякий. Морозов хмуро качает головой, а я все же не сдерживаюсь, хватаю его за грудки и встряхиваю. - Если я узнаю, что ты о чем-то промолчал…

Одергивает меня Тоха.

- Все-все, пошли. Илюша помнит, чем ему это грозит, правда?

Тот бледный кивает, и мы уходим обратно к машине.

- Что делать будешь? - интересуется друг, выезжая из двора.

- В общагу поеду. К Олесе.

Он кивает и сворачивает в нужную сторону, молчаливо соглашаясь помочь.

Всю дорогу кручу в голове слова, фразы. Подбираю одну, другую. Но все кажется каким-то картонным, ненастоящим, пластилиновым. А мне впервые хочется искренности. Никогда не задумывался, как воспринимают меня и мои слова. Но вот сейчас это оказывается важным.