Спасите меня, Кацураги-сан! Том 2

— Я ведь правильно понимаю, что определённые отделы и подразделения Ямамото-Фарм отвечают за разные группы препаратов?

— Верно понимаете, Кацураги-сан, — кивнула Ёсико, с интересом следя за моими рассуждениями.

— А значит, два отдела могут производить разные группы препаратов со схожим действием. Как, например, сартаны и прилы. Действие у них одинаковое — снижение давления, но производство-то совсем разное.

— Так, — кивнула Уёхара Ёсико. — И к чему вы это клоните?

— К тому, что влиятельные семьи из разных отделов могут подкупать врачей, чтобы те выписывали исключительно их препараты.

— Зрите в корень, Кацураги-сан, — вздохнула Уёхара Ёсико. — Да, между нами говоря, так оно и происходит на деле. Мы это стараемся пресекать, но не всегда это получается. Вы ведь понимаете? Медицина — это про спасение людей, а фармакология — это про бизнес. У нас разные цели, но мы тесно связаны друг с другом.

— И друг без друга существовать не можем, — заключил я.

В моём прошлом мире фармакологические компании потерпели сильные убытки из-за развития целительского ремесла.

Не просто лишним винтиком, а настоящей угрозой. Ведь целителям препараты не нужны. Хотя, с другой стороны, один я не переверну этот мир с ног на голову. Вот если начну обучать лекарской магии других врачей — тут дело другое.

Но я сильно сомневаюсь, что энергии в этом мире хватит, чтобы прокормить хотя бы сотню целителей. Уж больно скудно здесь обстоят дела с местами силы.

— Я вам очень советую сильно не загоняться на эту тему, Тендо-сан, — резко перешла на другую манеру общения Уёхара. — Мы внутри системы, которую так просто изменить нельзя. Вы — хороший специалист. Не нужно затевать очередную войну только ради того, чтобы удариться лбом о непробиваемую стену.

— Я и не собираюсь, Ёсико-сан, — усмехнулся я.

— Ой, — Уёхара взглянула на часы и ужаснулась. — Ну и засиделись же мы с вами, Тендо-сан! Думаю, мы можем заканчивать. Здесь осталось меньше десятка карт. Я сама их завтра доделаю с утра.

Уёхара Ёсико склонилась над столом и, посмотрев мне в глаза, как бы невзначай положила ладонь на мою руку.