Алая гроздь турмалина

Плитка с эмблемой Палеологов была только одна, на печи с музой в третьей гостиной.

Лена вернулась туда и села на пол перед печью, нимало не заботясь о чистоте своих джинсов. Ее не держали ноги. В воздухе дома Яковлева витала какая-то тайна, и Лена была практически убеждена, что именно она и стала причиной гибели Петра Алексеевича. Более того, сейчас ей становилось все понятнее, что его решение взять в аренду и отреставрировать старые особняки тоже было вызвано не внезапной блажью мецената, озабоченного сохранением культурного наследия, а конкретной причиной, скорее всего, желанием разгадать тайну, связывающую дома Балуевских и Яковлевых.

И что ей теперь делать? Рассказать о внезапном озарении ведущему дело об убийстве следователю Илье Сергеевичу? Поговорить с Галиной начистоту, чтобы выяснить настоящие намерения ее убитого мужа? Как себя вести, чтобы никого не обидеть и не заставить усомниться в том, что реставратор Елена Беседина находится в здравом уме, а не ищет привидения под старыми сводами?

Внезапно ей ужасно захотелось, чтобы рядом оказался Дмитрий Макаров.

Правда, приехав, Макаров ничего особо не решил, потому что было уже поздно. Но полицию вызвал, до дома Беспаловых подвез, доставку ее машины обеспечил, дом заколотил, сигнализацию заменил.

Впрочем, думать об этом сейчас бессмысленно: никакого Макарова тут нет, он находился в Москве, за сотни километров, а потому рассчитывать на его здравый смысл не приходится. Исключительно на свой. Лена поднялась с пола, отряхнула пыльные руки и снова подошла к притягивающей ее как магнит печке. Привстав на цыпочки, чтобы дотянуться до плитки с греческими буквами, она погладила шероховатую поверхность пальцами.

Пальцы чуть сильнее нажали на шероховатость на плитке, раздался легкий щелчок, и плитка отошла в сторону. Как зачарованная, Лена смотрела на заманчивую черноту зияющего отверстия.