Алая гроздь турмалина

У нее была крепкая профессиональная репутация человека, всегда держащего слово, не срывающего сроков, не боящегося браться за трудные, иногда даже безнадежные проекты, не выходящего из сметы и всегда доводящего работу до конца. Другими словами, у Елены Бесединой была точно такая же репутация как у Дмитрия Макарова, и это обстоятельство, как он помнил, заставило его хмыкнуть.

Может человек с такой репутацией убить? Почему нет? Любой человек может, если это будет единственным выходом из серьезного жизненного тупика.

Вчера, впервые увидев Елену Николаевну воочию, Дмитрий точно знал теперь, что эта женщина убьет, не колеблясь, если, к примеру, ей надо будет защитить своего детеныша или жизнь, или мужчину, которого она любит. Кстати, даже интересно, есть в ее жизни такой мужчина?

Она выглядела одинаково соблазнительной, стоя в беспомощном ужасе над телом Беспалова, полная решимости отправиться спасать Галину, несмотря на то что находится почти в обмороке, и в деятельном сочувствии, когда она хлопотала по хозяйству в ее доме.

Вообще-то такие женщины были совсем не в его вкусе. Ему нравились очень простые и незатейливые, не требующие погружения в глубокий внутренний мир дамы, с которыми он спал.

Точнее, так: вот уже лет пятнадцать он не спал с женщинами, имеющими богатый внутренний мир и тонкую душевную организацию. Хлопот с ними много, удовольствие – сомнительное, а главное – очень затратное. Даже не в плане денег, а скорее – Дмитрий Макаров всегда и во всем был за простые решения.

Приложил минимальное усилие – получил максимальный результат.

Он был совершенно убежден, что в жизни главное – простота. Такую еду он искренне считал самой вкусной: мясо, обжаренное на решетке без масла и специй, крупно порезанные помидоры с крупной солью, вареную молодую картошку, уху, сваренную после рыбалки с добавлением водки, первую редиску, разгрызаемую крепкими зубами."

"Простые запахи – прибитой дождем пыли на асфальте, мокрой листвы, хвои, оттаявшей после того, как внес елку в тепло с мороза, сушащихся на печке осенних яблок – он считал самыми завораживающими.

Привычные с детства цвета неба на закате, бриллиантовых солнечных зайчиков на морской глади, июльского бархата ночного неба или расписного терема осеннего леса были для него самыми умиротворяющими.

Он и людей предпочитал простых – легких, ненапряжных, доступных, когда они нужны, и легко уходящих в тень, если возникала потребность в одиночестве.