Алая гроздь турмалина

– Я как раз ничего такого не вижу, – сказал он и вдруг засмеялся, – впрочем, как и ты в моей Дашке. У нас с тобой всегда был совершенно разный вкус.

– У тебя очень милая жена, – Дмитрий тоже засмеялся. – Но ты прав, в первую нашу встречу я никак не мог взять в толк, что ты в ней нашел. И только потом понял, что человека. Характер, задор, готовность многим жертвовать и очень сильно любить. Я вот ничего подобного до сих пор не встретил, поэтому и не женат. А в Елене Бесединой меня что-то цепляет, я и сам не могу до конца сформулировать, что именно.

– Так, может, и не надо? Придет время – поймешь. Просто пока будь осторожен, ладно? Нехорошие дела вокруг Елены Николаевны творятся, ой, нехорошие! Так что пошли пить квас, да я домой поеду. След только сфотографирую, – думаю, рано или поздно пригодится. И вот еще. Думаю, в больнице у Еропкина нужно выставить охрану. То, что он остался в живых и может прийти в себя, возможно, кому-то не понравится.

* * *1907 год

Городской голова Николай Пантелеевич Яковлев сидел в кабинете своего дома и просматривал отчеты сына по делам в имении.

Через открытую форточку с улицы послышались громкие крики. Николай Пантелеевич поморщился, потому что суматохи не терпел.

– Упала, упала! – неслось с улицы, где в расположенном через дорогу парке находился большой глубокий пруд.

Еще раз прислушавшись, Яковлев вдруг понял, что кричит Амалия, Сашенькина кормилица, ставшая теперь няней и находящаяся с девочкой неразлучно. Он похолодел. Не Сашенька ли упала в пруд? Если с девочкой что-то случится, не сносить ему головы.

Не надевая сюртука, он бросился вон из дома, выскочил из ворот, попав в тень липы, наполняющей июньский воздух дивным ароматом, и перебежал через дорогу, в парк, где у пруда толпились люди.

– Что случилось, Амалия? – спросил он, подходя, и подхватывая на руки рыдающую Сашу. – Мой ангел, почему ты плачешь?

– Кукла, – сквозь слезы ответила девочка и заплакала еще горше. – Я уронила в пруд свою куклу.