Спасения нет

Три минуты — для космической войны это долго. Но я уже захожу на рандеву с этим громилой. Просматриваю его, проверяя, не затаились ли внутри другие корабли Решения.

Чисто.

Генератор червоточины у них отключен. В мусоре, вылетающем из кратеров, попадаются сгустки органики: растения, клетки оликсов и даже несколько разорванных взрывной декомпрессией квинт улетают к равнодушным звездам.

У меня имеется пять сотен автодесантников — что–то вроде боевых дронов человечества, только много выше по технологии вооружения. Они загонят и перебьют все выжившие на ковчеге квинты, оставив нам крупную головную боль — что делать с коконами.

Оставшаяся субсекция ведет игру через нейронный вход. Нейрострата у ковчега мощная. Столько мыслей — и далеко не таких упорядоченных, как можно было ожидать. Напрасно оликсы бахвалятся: не так уж далеко они ушли от созданной эволюцией каши.

— Ну, привет, — говорю я.

— Кто ты? — спрашивает оно.

— Ты меня не знаешь. И это хорошо. И, пожалуйста, оставь попытки подсунуть мне нейровирус. Я тебе не отставший от времени неан.

— Твой разум тверд и светел. Как ты прекрасен! Присоединяйся к нам. Иди с нами к Богу у Конца Времен!

— Ох, дружище, этот крючок не ловит. И никогда не ловил. А уж теперь я об этом как следует позабочусь.

— Значит, человек. Продвинувшийся дальше, чем встречавшиеся нам группы исхода.

— Что, не подготовился? Не сочинил внушительного монолога? Ага, вижу: ты, прежде чем отключить червоточину, отправил обо мне сообщение.

— Анклав возликует, узнав о том, что есть существо такого масштаба.

— Только врать и умеешь. И, учти, никакого конца времен не будет. Теория циклической вселенной — полная фигня.

— Какой человеческий взгляд!

— А, ну да, взрыв имел место. А я вот как раз загрузил координаты вашего анклава. Нанесу вам визит.

— У меня есть для тебя сообщение.

— Знаю. Уже вытянул, прямо из глубины твоей святой души.