Спасения нет

Некоторые технические сотрудники, назначенные на эту работу, сбежали с рабочих мест — особенно после Страмлэнда, с которого до отказа щита и абордажа оликсов успели вывести только восемьдесят процентов населения. Поэтому Луи приходилось в сотрудничестве с Ген 8 Тьюрингами службы безопасности уничтожать покинутые промышленные мощности, чтобы не сдать их оликсам. Не то чтобы кто–то верил, будто оликсы в них нуждаются, но сейчас даже булавочный укол шел в счет. Пока что Луи, к досаде Юрия, едва добился шестидесятитрехпроцентной успешности операций.

На линзы Юрию выплеснулась иконка Кохаи Ямады, и Борис услужливо развернул кресло, так что Юрий смотрел теперь на проход в европейскую секцию.

— Что у вас, Кохаи?

— Юрий, наблюдается аномалия на межзвездном хабе Кингс–Кросса.

— Конкретнее.

— Мы его закрыли сразу по получении вашего приказа.

— Черт! Как вы узнали?

— Между аварийной батареей, питающей Кингс–Кросс, и Сент–Панкрасом идет обмен данными: его наладили инженеры при установке системы, поэтому в стандартных рабочих протоколах он не числится. Нам повезло — одна из установщиков провела проверку согласно старым протоколам. И обнаружила, что блок батарей из Сент–Панкраса перекачивает энергию через дорогу, в Кингс–Кросс. На мониторах Сент–Панкраса это не отражалось, потому что на соответствующие порталы Сент–Панкраса ток не шел.

— Покажи мне, — велел Юрий Борису. На одном из больших экранов европейской секции высветился вид сверху: два древних вокзала в центре Лондона. Огромные здания стояли бок о бок, сходясь наклоненными под разным углом титаническими стеклянными крышами. Старые рельсовые пути давным–давно сняли, участок передали под парк Святого Мартина, во владение горным дубам и эвкалиптам, царственно возвышавшимся над берегами Риджент–канала.