Спасения нет

Когда со дна хромированной машинки начали отслаиваться тонкие ломтики, Олли нарезал последний испеченный в хлебопечке батон и неодобрительно нахмурился — вышло неровно. Впрочем, это ничего, он любил, когда хлеб нарезан толсто. А вот порезанный палец — это больно!

— Потрясающе! — окликнул из гостиной Аднан. — Ты смотри, как горит.

— Иду.

Он набросал на пластину вафельницы десять ломтиков бекона, умудрившись не запачкать их кровью. Опустил крышку и оставил на две минуты — кофемашина как раз успела наполнить две чашки.

"И тут пронзительно заорала дымовая тревога.

— Ты не мог бы ее отключить. Очень прошу? — обратился Олли к Таю.

Звук оборвался. Олли поднял крышку вафельницы, в меру сил разогнал дым. Бекон зажарился до хруста и был ужасно горячим, но он сумел шпателем перекидать полоски на хлеб.

— У тебя кровь, — заметил Аднан, когда он внес все это в гостиную.

— Сердце кровью обливается. За наши пропащие жизни.

— Слушай, как же ты глубоко мыслишь, когда постараешься.

— Будем!

Они чокнулись кофейными кружками.

— Кофе жуткий, — признался Оли.

— Я думал, это горячий шоколад.

— Может, и так, но я точно заказывал кофе. Надо проверить Тая на вирус.

— Это мысль. Безопасность прежде всего!

— А чего это хабитат превращается в солнце? — Олли прищурился на режущий глаза цилиндр, весело пылавший посреди сцены. — Там пожар?

— Нет, это наука. Технический комментатор объяснил, что корабли Избавления бьют по нему лучевым оружием.

— А с виду будто пожар. Так и пылает.

— В вакууме огня не бывает, друг мой. Это испаряется газовая оболочка щита. Корабли Избавления закачали в нее столько энергии, что она теряет связность.

— Круто.

— Нет! Ничего не круто! Ты что, тупой, как Ларс?

— Я обиделся. По–настоящему, глубоко обиделся.

— Извини.

— Да ты сам признай, что смотрится круто.

— Конечно, тут ты прав. Только для хабитата это смерть.

— Ты думаешь, когда они прикончат щит, хабитат лопнет навроде воздушного шарика?

— Ух, это было бы колоссально!

Довольный Олли усмехнулся.

— Только, конечно, если тебя в нем нет.

— А вот тут я бы поспорил. Совсем не плохой способ умереть, вылететь в космос в облачке деревьев. В единстве с природой.

— А бабочки там будут? Я люблю бабочек.

— Слушай, если тебе нужны бабочки, пусть будут бабочки. Я не против.

— Спасибо, парень. Ты лучший. Как говорит Ларс: мы друзья, но мы еще и как братья.

— Помню.