Сокровища флибустьеров

Маню пояснил, что во время плавания под началом командора Лаперуза он исполнял обязанности цирюльника, отсюда и навыки…

Вначале бывший цирюльник коротко остриг сбившуюся в космы бесформенную шевелюру йети, потом подравнял, как можно короче, всклоченную бороду, усы и бакенбарды, наложил на лицо горячий компресс.

— Похоже, мой друг Славан, тебя все-таки проще факелом опалить как порося, чем нормально побрить, — с сомнением произнес Серж, глядя на тщетные усилия юнги.

Снежный парень при этих словах опять сердито засопел, насупился, но благоразумно промолчал, опасаясь шевельнуться.

Гора остриженных волос вокруг табурета быстро росла. Полковнику даже показалось, что сама голова Денщика чуток уменьшилась в размерах. Медленно, но уверенно Славан приобретал вполне пристойную для человека внешность. Безволосое лицо его было бледным, потому что солнечные лучи никогда не касался его кожи. Йети был похож на дерево, которое сбросило листву.

— Ну, и как я выгляжу? — осторожно спросил Снежок, когда юнга на секунду прервал свое занятие.

— Неплохо! Ты теперь напоминаешь побритую человекообразную обезьяну, — давясь от смеха, изрек Строганов.

Славан высвободил из-под небрежно наброшенной на его голый торс простыни огромный кулачище и, окончательно забыв про субординацию, пообещал дать полковнику в глаз, как только процедура закончится.

— Не ерепенься, — хохотнул Серж, — а то немного лишку дернешься, и юнга тебе нечаянно ухо отрежет…

Денщик сердито засопел, но сдержался. Теперь йети можно было выдать за горца или, как принято говорить среди чиновников и милиционеров, за ""лицо кавказской национальности"".

А что, похож! Типичный дикий абрек, недавно спустившийся с гор!

Юнга побрил Снежку только открытые части тела: лицо, шею и руки по локоть, а все остальное — туловище и конечности — только коротко подстриг. Затем, когда демонстрация парикмахерского искусства закончилась, гости отправились париться. Вначале баню заняли Гийом и Славан. Мыться с йети было противно: от него исходил жуткий нечеловеческий запах, типа помета горного козла, словно йети наполовину состоял из мумие.

Но юнга стойчески выдержал это испытание. После бани Денщик источал ароматы березового веника и настоя шалфея. Потом настала очередь Строганова и Стеши. Обрадованный возможностью уединиться с женой, полковник после долгого воздержания, наконец-то дорвался до молодого тела и оставался в бане пока не погасли последние угли. Как говорится, заодно и помылись.