Соляные копи попаданки

Ведь любую почву можно исправить, сделать плодородной. И, если мне память не изменяет, для слишком засоленных земель используют гипс. Вот только где тут его взять?

Сразу вспомнился Санёк и его напутствие о том, что если мне что-то понадобиться, обращаться к нему, уверяя, что может достать всё, что угодно.

Сейчас, конечно, уже поздно что-то делать, поля-то засеяны, а вот осенью, перед дождями – самое лучшее время!

Сделав себе пометку в памяти, я оставила молодых супругов на огороде. Правда, перед этим принесла из оранжереи плетёное кресло.

Думаю, виной всему солёная вода и с этим тоже что-то нужно делать. Взрослые к ней уже привыкли и не замечают, но дети… хотя бы их нужно поить нормальной водой.

Нужен большой опреснитель, моя как её называет бабушка, «кастрюля» удовлетворяет наши потребности, но на большее её уже не хватит.

Я ковырялась в оранжерее, приводя её в порядок, и размышляя.

Поэтому, когда Григор пришёл сообщить мне, что грядка вскопана, я отпустила его домой.

- Без навоза нет смысла перекапывать дальше.

- Так, давайте я на отцовской телеге привезу. Всё равно уже вся деревня знает, Марийка всем успела разболтать, - вздохнул он, косясь в сторону сидевшей в кресле жены.

- Вези, - махнула я рукой, - и попроси, чтобы твой отец, как будет время, тоже пришёл.

Как я и думала, отец с сыном явились уже на следующее утро. Сначала сгрузили возле грядок целую телегу навоза, а потом, я позвала их в дом. Но не в тот, где мы сейчас жили, а в хозяйский особняк.

Дело в том, что мужчины так сильно благоухали привезённым ими удобрением, я побоялась, что тонкая натура бабули просто не выдержит такого аромата.

Я уже успела навести порядок в нескольких подсобных помещениях, где устроила свою мастерскую, туда я и отвела старосту с сыном.

Поняв, что в деревне мало что можно утаить и скоро о наших походах к озеру обязательно кто-то узнает, я решила пойти на опережение и сама всё рассказать. Но начала издалека.

- Дядько Тарас, сколько всего человек живёт в деревне?

Я нашла в столе у старого управляющего списки жителей, но с его смерти прошло уже два года, многое могло измениться.

Староста ответил сразу, без запинки.

- Тридцать восемь душ всего.