Соляные копи попаданки

Больше всего им понравился вид с башни, чувствую, моё любимое местечко для отдыха станет для них новым наблюдательным пунктом.

Джон неплохо с ними поладил, я решила, что настало время повысить его в должности. Позвав в свой кабинет, с порога огорошила его этой новостью.

- Переселяйся-ка в домик управляющего. Усадьбе требуется крепкая мужская рука, дядька Тарас и так уже на износ работает, как бы не захворал.

- А как же соль?"

"- Назначишь нового бригадира. Есть же у тебя там толковый мужик. Вот и пусть работают помаленьку.

Работы действительно прибавится. Один табун лошадей чего стоит! И всех их нужно кормить, включая коней охраны.

- Боюсь, чистой воды не хватит! Нужно ещё один дистиллятор заказывать, да в деревне ставить. Садись, посмотри, что я задумала.

Я показала Джону свои чертежи. Котельную, так я решила назвать помещение, где разместиться сам дистиллятор, будем строить из камня. Так и безопаснее и дешевле. Лошадей вон у нас сколько, горы недалеко, камень, считай дармовой.

Котельную я решила совместить с общественной столовой. Нужно же как-то использовать жар от печи. Будем варить обеды сразу на всю деревню, так и дешевле выйдет. Тем более, мужиков у нас больше и не у всех есть семьи. А кто захочет, может и для себя отдельно готовить.

- Вот тебе первое задание, делай что хочешь, но чтобы к осени котельная и столовая были построены!

Постройка котельной тянула за собой ещё один важный вопрос – уголь.

Какие-то организационные вопросы я возьму на себя, но дальше пусть мужики сами управляются.

Обговорив все детали, мы отправились в деревню, к старосте. Я переживала о том, что дядька Тарас может подумать, будто я лишаю его этой важной должности. Нужно было убедить его, что это только пойдёт на пользу.

- Ты, дядька, как человек опытный, знающий, научи Джона людьми командовать.

Оставив их вдвоём, я вышла из дома. У плетня остановилась, окидывая взглядом деревенскую улицу. Всё те же старые серые избы, но многое успело поменяться и в первую очередь – люди. В их взглядах уже не было той угрюмой обречённости, на лицах всё чаще мелькали улыбки.

Я и сама улыбнулась.