Смертельный ход

Глава двадцать третья"

"Человек, известный когда-то под именем Ганса Фрихтманна, сидел перед шахматной доской и изучал позицию эндшпиля. Исход партии был очевиден. Шахматы – бальзам для ума, ума, который в состоянии их оценить.

На нем был смокинг, на ногах – домашние туфли, что приличествовало человеку, завершившему напряженный трудовой день. Кто бы мог ожидать, что еврейка работала на эту мстительную шайку, которая до сих пор отказывалась понять, что Вторая мировая война окончилась? Безумцы. Теперь, после ее гибели, на него откроет охоту кто-нибудь еще.

Он снова взглянул на доску. Против его короля, ферзя, двух коней, пешки и слона у белых оставался только король. Но перед тем как наркотик подействовал, еврейка успела сказать, что из любого положения есть выход, хотя выхода, конечно же, не было.

Он собрался было расставить фигуры для новой партии, но тут бесшумно распахнулась дверь, ударившись ручкой в стену.

С визитом пожаловал начальник охраны Брюстер-Форума, выглядевший так, словно только что выскочил из горящей печки.

– Привет, Сторс. – сказал Римо хозяину, тому, кто был тренером по шахматам в Брюстер-Форуме. – Я пришел за своей партией.

– Но не сейчас же, – ответил Сторс.

– О, сейчас как раз очень удобно.

Римо закрыл за собой дверь.

– В чем дело? – спросил тренер. – Что за прихоть? Такой поздний час. Вы ужасно выглядите.

– Я хочу сыграть в шахматы.

– Ну, – сказал со вздохом Сторс, – если настаиваете… Позвольте, я помогу вам снять пиджак.

Римо обошелся без посторонней помощи, хотя при этом что-то треснуло, и оторвался рукав. Он заметил, что кисти рук покраснели и распухли.

Посередине комнаты на голом паркетном полу стояла шахматная доска на металлических ножках. С ней намертво были соединены два дубовых кресла с массивными подлокотниками.

– Садитесь, мистер Пелхэм. Сейчас я расставлю фигуры.

– Не надо, сойдет и так. Я буду играть белыми.

– Но ведь невозможно выиграть с одним королем!

Из кармана рубашки Римо достал белого ферзя, который был зажат в мертвой ладони Деборы.

– У меня есть еще ферзь, – сказал он. – Этого достаточно.

Римо положил руки на подлокотники. Под правым запястьем он почувствовал холод металла, поглощающего тепло руки.