Смертельный ход

– Какое место на Риверсайд-Драйв, приятель? – вмешался таксист.

– Любое, – ответил Римо.

– Вам туда же, мэм?

– Если это никого не обременит, – последовал ответ.

Римо Пелхэм промолчал. Он ничего не сказал, когда расплачивался с водителем на углу 96-й улицы и Риверсайд-Драйв, не обернулся, не предложил попутчице помочь с багажом.

Человеку по имени Римо Пелхэм багаж был ни к чему, как и полдюжине других людей, под чьими личинами и именами ему приходилось жить раньше. Подойдя к невысокому каменному парапету набережной, он посмотрел через Гудзон, поблескивающий под жарким осенним солнцем.

На том берегу, за догнивающими доками Хобокена, в городе Ньюарк, молодого полицейского судили, признали виновным в убийстве и казнили в тамошней тюрьме. Этот полицейский перед самой казнью получил от странного священника, пришедшего спасти его душу, загадочную таблетку и обещание хотя и не вечной, но все-таки жизни. Таблетку он проглотил; когда его усадили на электрический стул – потерял сознание, а очнувшись, услышал от человека с крюком-протезом вместо руки такую историю:

С каждым годом Конституция США срабатывала все хуже и хуже.

Что делать правительству? Наплевать на Конституцию? Или допустить распад страны? Был, однако, и третий путь. Положим, организация, существующая вне правительства, поможет хотя бы уравнять шансы в борьбе с преступностью.

Если официально ее нет, кто скажет, что Конституция не срабатывает? А когда шансы в борьбе, наконец, уравняются, можно будет тихо прикрыть эту лавочку. Легко и просто. Только четыре человека знали в то время, чем на самом деле занимается КЮРЕ: президент США, Харолд В. Смит – руководитель всего проекта, Конрад Макклири – человек с крюком, подобравший главного и единственного исполнителя и, наконец, сам исполнитель – молодой полисмен Римо Уильямс, официально окончивший жизнь на электрическом стуле.

Именно президент США, высшее выборное должностное лицо государства, дал добро на то, чем предстояло заниматься Уильямсу, то есть на физическое устранение. Когда будут исчерпаны все другие средства, он будет убивать.

– Но почему я? – спросил тогда Римо.