Смерть оловянных солдатиков

Он осмотрелся… Отпихнул ногой от трупов застреленных боевиков оружие. Быстро оглядел заложников. Целых и невредимых. Поднял указательный палец, мол: всё о’кей?

Ему закивали. Он еще раз показал – о’кей. Махнул ободряюще рукой. И… ушел. Совсем. И даже заложников не развязал. Такой вот незаметный и скромный герой. Только непонятно, чего он ушел? Наверное, его инструкция не позволяла ему стрелять по живым людям, даже если это преступники. Наверное, он нарушил инструкцию и не хотел писать отписки, лишаться премий, а то и вылететь с работы.

Наверное – так. Иначе как еще можно объяснить его поведение?

Хотя многие после пытались. Неизвестному спасителю предлагали явиться в полицию. Обещали денежный приз и отпущение всех, за нарушение инструкций, грехов. А спасенные заложники, рыдая перед камерами, умоляли его сообщить свое имя, чтобы они помнили его и поминали всю оставшуюся жизнь добрыми словами. Но герой не пришел за премиями и наградами. И вообще никак не проявил себя. Возможно, он боялся преследования боевиков.

Или их родственников, потому что слышал про кровную месть. Скорее всего, так. Версий было много. Кто-то даже предположил, что это был не полицейский, а какой-то местный доброволец, который обрядился в полицейскую форму, где-то раздобыл табельный «Глок» и разобрался с бандитами в стиле героев любимых им вестернов. И тогда понятно, что после чествования и наград его упекут лет на пять за решетку за переодевание, ношение оружия и стрельбу в общественном месте.

Соответственно, полицейские, которых возили мордой по всем телевизионным столам, аккуратно намекали, что, может, они и прохлопали террористов, но заложников тем не менее спас кто-то из их рядов.

Но это все было потом.

А в тот день… все считали трупы. Их выносили и складывали в морге. Рядами, прямо на пол, потому что мест в холодильниках и на столах не хватало. А их все носили и носили… И все складывали и складывали… И уже складывали в вестибюле и на крыльце, чтобы развести по другим моргам.

Спасенный персонал и тех, кто первым увидел картину побоища, отпаивали кофе и с ними беседовали психологи.

И приехавших родственников убитых пациентов отпаивали. И с ними беседовали. И вообще по больнице бродила масса народа. Хотя все подходы к ней были перемотаны предупреждающими лентами.

Многочисленные полицейские и криминалисты собирали по этажам и палатам гильзы, снимали отпечатки пальцев и показания.

Журналисты и телевизионщики лезли через оцепление, чтобы взять интервью.