Смерть оловянных солдатиков

Зато я точно знаю, что ты чист, аки стеклышко. Подставлен – да, но умысла злого не держал. А этого для меня вполне достаточно. Так что полная реабилитация и отпущение всех грехов!

– Добрый?

– Справедливый.

– А если бы не кровь? Свиная?

– Если бы не та кровь… то твоя кровь. Потому как непонятки. А непонятки истолковываются в худшую сторону.

Тут он прав. Их Учреждение предпочитает перебдеть, чем недобдеть. Предпочитает избавиться от сомнений, путем избавления от их носителей. Лучше ошибиться в подозрениях, чем пропустить опасность.

– Закрываем тему?

– Закрываем.

– Тогда приказывай, гражданин начальник.

– Что?

– Это уже тебе решать. Ты ведь начальник. Значит, я дурак. Или ты сложил с себя полномочия? Тогда я – на покой.

– Рано тебе на покой. И мне рано. Есть еще дела.

– Значит, работаем?

– Работаем. Согласно ранее утвержденному плану…

* * *"

"Ответственность за гибель известного журналиста… за захваченный в России райотдел полиции… за разоренный воинский склад… за взрыв железнодорожного моста… за крушение с жертвами железнодорожного состава взял на себя известный на Востоке террорист и полевой командир Галиб.

* * *– Вы теперь мировая известность. Все каналы только о вас и говорят. Поздравляю.

Галиб наклонил голову.

– Конечно, многие не разделяют и даже осуждают ваши методы, но все единодушно признают, что операция проведена безукоризненно. Вы сделали то, что до вас не смог никто другой. Причем не потеряли ни одного человека.

Ваши предшественники были менее удачливы.

Еще один кивок.

– Вы профессионал в своем деле. В связи с чем мы бы хотели попросить вас о небольшом одолжении. Вернее, услуге. Теперь, когда вы располагаете такими ресурсами, выполнить ее не составит труда. В свою очередь, мы гарантируем вам помощь в любых ваших начинаниях, которые не противоречат интересам нашего народа.

– Галиб готов вас выслушать, – сказал Помощник.

– Тогда, с вашего позволения… – Советник разложил на столе фотографии.

 – Есть люди, которые негативно относятся к моей стране. Нанося серьезный урон ее интересам. С чем мы не можем мириться. Мы пытались убеждать их – но они не желают ни к кому прислушиваться. Мы хотели с ними договориться, но они упорствуют в своих заблуждениях. Мы их предупреждали, но они не вняли нашим призывам. Нам не остается ничего другого, как использовать более решительные меры.