Слепой рассвет

 Сердце было не на месте. Хотелось поскорее выяснить, что случилось, пока я не извела себя. Как назло, руки не слушались, не получалось застегнуть мелкие пуговки на Машином костюмчике. Градус напряжения возрастал.

— Ну, мы пойдем? — забирая у меня Машу, произнесла мама Германа.

— Я помогу спустить коляску и вернусь. — оттягивалось время разговора, а меня нервировало любое промедление. Что могло вызвать такую реакцию? Моя болезнь? Возможно. Но откуда Герман мог о ней узнать? Только от моих родных…

Я хватаю телефон, набираю маме.

Боже… Уверена, он все знает. Зачем я Герману теперь? Полумертвая любовница, которая не сможет родить наследника. Прислоняюсь к стене, потому что боюсь, ноги, которые стали ватными меня не удержат.

Он появляется в комнате. Сердце пропускает удар. Хочется заплакать, но все чувства в раздрае. Медленно подходит ко мне, почти касается моих носочков своими.

— Поговорим?

Глава 24

Полина

На его «поговорим», я едва заметно кивнула.

Все-таки не сдержалась, соленые слезы потекли по щекам. Страх, боль, растерянность, все выплеснулось наружу. Мне так хотелось спрятать свое лицо у него на груди и выплакаться. Чтобы его сильные руки в этот момент поглаживали меня по спине, а губы шептали слова вселяющие надежду.

— Тебе мама рассказала. — я не спрашивала, а констатировала факт.

— Она приходила к Андрею в кампанию каждый день, пока я не встретился с ней и не выслушал.

— Зачем она так?.. — еще одно предательство. Как же больно. — Что теперь? Ты меня?..

«Выгонишь? Выкинешь из жизни Маши?» — язык не поворачивался произнести вслух."

"— Долго думала, прежде чем оскорбить? — Герман догадался, что вертелось у меня на языке, но так и не слетело.

— Боялась, что больше никогда не увижу Машу… и тебя. — его лоб, будто не выдержал напряжения и опустился на мой.

— Прости. Но ты не должна была от меня скрывать свою болезнь! Мы столько дней потеряли… — после таких слов ведь не выгоняют на улицу? Я боялась радоваться раньше времени.

— Я могу остаться? — не до конца поверив, тихо спросила.