Слепой рассвет

— Наверное, хорошо, что ты едешь к нему. Может он даст денег на операцию?

— Ты в своем уме? Я не собираюсь ничего просить у Германа! У меня одно желание — находиться рядом с Машей. — он меня и так слушать не желает, а тут я с порога заявлю, что мне нужно еще денег. Если придет квота, скорее всего, я решусь на операцию, но сейчас мне думать об этом страшно и не хочется. Ведь после этого неизвестно увижу я свою дочь, узнаю ее, смогу обнять?.. — Не вмешивайся в мою жизнь, считай, что я умерла, у тебя больше нет дочери.

— Поля, зачем ты так? Прости меня! Прости, девочка! — она продолжала кричать и плакать. Оставив ключи в прихожей, я вышла из квартиры и закрыла за собой дверь.

*** ***

— Полина, езжай ты домой! Не приедет Герман в клуб. Он уже неделю тут точно не появлялся.

— Я никуда не поеду, пока с ним не поговорю. — настроена я была весьма решительно.

— Ты же видела, сколько раз я ему звонил, трубку он не берет! Не знаю, чем он так занят, но клуб ему нахрен не сдался.

— Костя, не прогоняй меня, идти мне все равно некуда. Когда-нибудь он все-таки появится, мне с ним поговорить нужно. Вопрос жизни и смерти.

— Фиг с тобой! Сиди у меня в кабинете! Есть хочешь?

— Хочу. — голова ужасно болела, вполне возможно от голода.

— Сейчас прикажу девчонкам что-нибудь тебе принести.

— Спасибо, Костя!

— Да не за что, упрямица. — управляющий вышел. Скинув обувь, я подняла ноги на диван, откинула голову на подлокотник и прикрыла глаза. Весь день провела на ногах, устала.

Минут через двадцать вернулся Костя. Сам принес поднос с закусками.

— Ешь быстрей. — поставил он поднос на свой стол, отодвигая в сторону бумаги.

— Что случилось? — заметила, что он дергается.

— Герман перезвонил. Как ты и просила, я сказал, что ты его здесь дождешься и никуда не уйдешь, пока вы с ним не поговорите.

— Нет. Сейчас."

"‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 6

Полина

— Не знаю, что между вами произошло, но Черногоров не обрадовался твоему приходу. — Костя ждал хоть каких-то объяснений, а мне нечего было ему сказать. Герман доверял ему управление клубом, но в личные дела никого не посвящал.