След предателя

Он греб из последних сил, преодолевая вязкую водную массу."

"В какой-то момент Богдан почувствовал, что если сейчас не глотнет живительного воздуха, то просто потеряет сознание. Оттолкнув от себя пласт воды, он оказался на поверхности, с жадностью хватив желанной прохлады.

Кусты противоположного берега были рядом, до них можно было добраться уже следующим нырком, но делать этого не следовало, наверняка немцы, находящиеся на той стороне, уже предупреждены и ждут его появления. Одно спасение — узкая, заросшая камышами и рогозами протока.

На берегу стояли четверо немцев и пристально всматривались в темную поверхность воды, пытаясь различить на ней беглеца. Уже погружаясь, старшина заметил, как один из них что-то гортанно прокричал и, вскинув автомат, попытался отыскать его в прицеле.

Вода сомкнулась над головой, а рядом с плечом, увлекая за собой пузыри воздуха, прошла пуля, не причинив старшине вреда. Позади ударила еще одна, слегка скользнув по правому сапогу.

Стараясь как можно дальше отплыть от опасного места, Богдан с силой подгребал под себя воду, цепляя носами сапог глинистое дно. Когда водоросли стали оплетать голенища, он понял, что цель достигнута — с берега за плотной стеной растительности теперь его не увидеть.

Осторожно, стараясь не плескаться, Щербак вынырнул у самого берега. Вокруг, надежно укрывая от чужих взглядов, возвышался камыш. С обоих берегов пловца не видно, следовало идти по протоке вверх, как можно дальше от основного русла, навстречу топкой, вязкой болотистой жиже, заросшей кувшинками, там Щербак видел свое спасение.

В протоке было неглубоко — всего по грудь. Присев так, чтобы на поверхности оставалась только голова, Богдан зашагал по вязкому грунту через стену разросшейся листвы прямиком к топкому болоту.

Со стороны немецких позиций еще раздавались отрывистые команды и приглушенные расстоянием крики.

Щербак видел, как немцы, разделившись на две группы, направились вверх и вниз по течению, продолжая обстреливать каждый подозрительный бугорок на воде.

Поиски продолжались еще часа полтора.