Сладкое искушение

У моего мужа был такой вид, будто он раздумывал, не пристрелить ли его с помощью пистолета или не придушить ли своими сильными руками.

Я дотронулась до его руки, испугавшись за беспомощное животное.

— Не трогай его.

Глаза Кассио метнулись ко мне, все с тем же гневом в них, и я опустила руку, но осталась стоять на месте.

Послышались шаги, подбежала высокая темноволосая женщина лет пятидесяти, резко остановилась и выругалась по-итальянски, глядя в пол. Она наступила в собачьи какашки, что объясняло мой запах. Ее черные туфли теперь были покрыты ими.

— Именно, — прорычал Кассио. — Завтра это существо исчезнет."

"— Простите, Мистер Моретти. Я вошла в его комнату, чтобы убраться, и она выскользнула. Я пыталась поймать ее весь день, но она была слишком быстрой. И Даниэле снова спрятался от меня. Не знаю…, — она посмотрела в мою сторону и замолчала. Кассио проигнорировал ее и зашагал прочь. Я нерешительно последовала за ним в великолепную гостиную с паркетом выложенную елочкой, затем увидела, как мой муж открыл дверь террасы и выпустил собаку наружу, прежде чем закрыть дверь.

— Ты не можешь этого сделать, — сказала я в ужасе.

Сибилла бросила на меня взгляд, означавший, что мне следует держать рот на замке. Кассио, однако, проигнорировал мой комментарий.

— Убери собачье дерьмо, — приказал Кассио Сибилле, подойдя к бару, налил себе виски и опустился на кожаный диван коньячного цвета. Я не могла оторвать глаз от маленькой собачки, которая сидела на ноябрьском холоде, прижавшись носом к окну.

Я стояла посреди гостиной, не зная, что делать. Одно я знала наверняка: я не позволю этой собаке замерзнуть до смерти на улице. Кассио был хозяином этого дома, в глазах нашего общества — моим хозяином. Я подошла к двери на террасу.

— Не надо.

Слово, не будучи произнесено громко, обладало абсолютной властью. Кассио привык отдавать приказы во всех сферах своей жизни и ожидал непоколебимого повиновения.

Я не смотрела в его сторону.

— Джулия, не надо, — в его голосе прозвучало предостережение.

Или что? Он оттолкнулся от дивана, когда я открыла дверь, и подняла дрожащий комок пуха. Собака молчала, пока я прижимала ее к груди. Я почувствовала спутанный мех от месяцев пренебрежения.