Сладкое искушение

— Ты же знаешь, как это бывает. Она все равно пострадает за его грехи. Дети всегда страдают за грехи своих отцов.

Он имел в виду посредственную репутацию отца, заставив многих людей поверить, что Кристиан тоже не станет хорошим Младшим Боссом в один день? Или он имел в виду Кассио и Даниэле?

— Я собираюсь позвонить сегодня и поговорить с Киарой. Я хотела дать ей несколько дней, чтобы оправиться от случившегося.

— Сомневаюсь, что ты сможешь оправиться после того, как увидишь, как твою мать убивает твой собственный отец.

— Мы все еще говорим о нашем дяде, или ты пытаешься намекнуть на что-то другое? Если ты пытаешься незаметно мне что-то сказать, то это не работает.

Кристиан взял еще одно печенье.

— Не понимаю, что ты имеешь в виду.

— Конечно, понимаешь. Думала, ты не знаешь, что случилось с Гайей? Это была ложь?

— Нет. Просто думаю, что это странно, что Даниэле избегает Кассио и не разговаривает. Такая травма обычно требует сильного катализатора.

— Потеря матери в этом возрасте в любом случае сильный катализатор.

Кристиан натянуто улыбнулся.

— По крайней мере, папа все еще доволен твоей связью с Кассио.

После этого мы говорили только о папе, который уже пожинал плоды моего брака с Кассио. Все меньше людей говорили о нем за его спиной, слишком боясь моего мужа. Но я сомневалась, что Кассио придет на помощь отцу, если только я сама не попрошу его об этом.

Симона сморщила лицо.

Я вздохнула.

— Это выражение означает, что мне нужно сменить ей подгузник. Хочешь остаться здесь, внизу?

Кристиан отрицательно покачал головой.

— Я могу с этим справиться. Видел и похуже.

Я взяла Симону на руки, и мы направились наверх, в ее детскую. По дороге я заметила, что дверь в старую комнату Гайи была приоткрыта. Я положила Симону на пеленальный столик. Позже я проверю, как там Даниэле.

Лицо Кристиана исказилось от отвращения, когда я открыла подгузник. Он определенно никогда не менял подгузник своему ребенку.

— Думала, ты справишься с этим, — дразнила я, даже если мой собственный нос дергался от зловония, особенно когда Симона ела какое-нибудь мясо до этого — как сегодня.

— Но это не значит, что я наслаждаюсь этим."

"— Я тоже этим не наслаждаюсь, но кто-то же должен это делать, — сказала я и пощекотала животик Симоны, заставив ее улыбнуться. — Верно?

— Папа никогда не должен был принуждать тебя к этому положению. Ты слишком молода, чтобы заботиться о двух маленьких детях, которые даже не являются твоими собственными.