Скрытые следы

Неужели такой ничтожный груз предназначался для большой больницы? Он ехал в такую даль, чтобы привести это?

На это он не без злорадства ответил, что усадьбу посетили неделю назад немцы и забрали все, что смогли, чтобы отправить потом все в Германию.

У полицейских вытянулись лица. Было совершенно ясно, что Ионатан вызывал у них сильнейшие подозрения. Хорошо еще, что при нем не было конверта с фотографиями и списка, предназначенного для борцов сопротивления. Если бы это обнаружили, его песенка была бы спета.

И все-таки он находился на дороге в неурочное время непонятно с какой целью.

Или?..

Да, причиной задержания было нечто другое. Да, конечно, теперь он понял! Один из этих полицейских сорвал с него тогда рубашку на Карл Йохан, а потом заставлял его бежать. И этот человек теперь пристально изучал его документы.

– Тебя слишком часто задерживают, – угрожающе произнес он. – Тебя слишком часто останавливает контроль, ты что-то темнишь, парень, как мне кажется.

Документы говорили сами за себя.

Ионатан не мог ничего от себя добавить. Вполне вероятно, что полицейский отпустил бы его, если бы не тот случай с рубашкой и откровенное нежелание Ионатана выполнять его приказ. Полицейского тогда поставил на место немецкий офицер – а такое трудно забыть.

И они приказали потомку Людей Льда сесть в другую машину. В кабину грузовика сел другой человек, и они поехали прямо на Виктория Террасе* note 1 – грузовик подлежал конфискации, а юноше предстоял допрос.

Вот так и закончилась его пятая поездка.

Карине же, еще более удрученная, чем прежде, кое-как добралась с Восточного вокзала в больницу, где у нее вскоре наступил сильный нервный срыв, после чего ее отослали домой к Кристе и Абелю.

Ионатана посадили в одиночную камеру. На допросе должен был присутствовать кто-то из высших чинов.

Так Руне потерял двух своих друзей. Но он не знал об этом, добравшись на рассвете до окраин Осло.

8

Ионатану пришлось ждать три дня, прежде чем кто-то соизволил заняться им. Это были три тяжелых дня с тревогой о том, что может произойти, если его признают виновным.

Пить ему не давали, ставя раз в день миску с какой-то мерзкой кашей, вместо туалета – вонючее ведро. Ремень отобрали, ботинки тоже, поскольку все это было довольно новое, а в стране плохо было с обувью.

И вот наконец, когда он чувствовал себя уже достаточно униженным, грязным, голодным и изможденным, его вызвали в контору.

За роскошным письменным столом сидел немецкий офицер.