Скромница для злодея

 – Он шагнул вперед, не поднимая глаз. – Кровь весьма…

Фелисити некоторое время разглядывала вышивку, затем предложила:

– Зловещая?

Он кивнул.

– Зловещая.

– Я очень злилась, когда начала вышивать.

Дьявол изгнал ее из своего мира и, вооружившись, умчался бог знает куда. Он мог погибнуть.

«Он не умер».

Но какая разница? Он отослал ее домой и велел никогда не возвращаться. Раз избавился от нее, так хоть бы и умер.

Ей не понравилось, как в груди все сжалось при этой мысли. Она еще не готова избавиться от него. Или от мира, в котором он живет, или от намеков на волшебство, которое он ей показал.

Но он-то избавился от нее без всяких сомнений, и пожалуйста, вот она, здесь, обсуждает условия брака без любви со странным герцогом, который не предлагает ей никакой магии.

Вот она, здесь, опять одинокая.

– Таким образом вы проявляете свои чувства? – с любопытством продолжал расспрашивать Марвик. – Через вышивание?

– Еще я разговариваю сама с собой.

– Господи Иисусе, девочка… он подумает, что ты сумасшедшая.

Она даже не взглянула на отца.

– Это прекрасно, потому что сама я считаю сумасшедшим его.

– Фелисити!

Никаких сомнений, сейчас с матерью случится припадок. Одна из ее собак гавкнула и набросилась на лапу-ножку отцовского стола.

– Да черт побери, Кэтрин! – заорал отец.

– Гилли! Прекрати! Нельзя грызть! Гильденштерн! Хватит!

Пес продолжал.

Артур уставился в потолок и вздохнул.

Похоже, герцога весь этот хаос не раздражал. Он снова перевел взгляд на окно.

– Так что, мы обо всем договорились?

Вероятно, да.

– Что ж, договорились. Я выйду за вас замуж, и вы будете жить долго и счастливо.

Брату хватило совести принять виноватый вид.

– Ты этого заслуживаешь, – сказала она, не в силах справиться с печалью в голосе. – Ты, Прю и дети. Вы заслуживаете всего, о чем когда-либо мечтали. Ты заслуживаешь счастья. И я буду рада подарить его тебе.

Артур кивнул.

– Я знаю.

Она обернулась и в первый раз за весь разговор увидела, что герцог на нее смотрит, причем на его лице написана не скука, а что-то, скорее напоминающее страстное желание. Что, разумеется, было совершенно невозможно. Этот безумный герцог не производил впечатление человека, который может что-то или кого-то страстно желать. И уж точно не ее.