Скажи пчелам, что меня больше нет

Слова прозвучали едва слышно, казалось, что они адресованы столешнице, а не Джону, однако он услышал и с некоторым раздражением и удивлением ощутил комок в горле. Грей тоже смотрел вниз, молча. Звуки с реки, прибрежных топей и далекого моря наполняли крошечную каюту, и он чувствовал пульсацию крови в подушечках пальцев, которыми касался шероховатого дерева.

Я жив. И я таков, какой есть. Грей прочистил горло.

— Как думаешь, почему пеликаны не кричат? — спросил он. — Чайки все время кричат и квохчут, как ведьмы, зато я никогда не слышал, чтобы пеликаны издавали какие-либо звуки.

— Не знаю, — ответил Перси уже громче, но тут же умолк, чтобы откашляться. — Я… это все, что я хотел… все, что мне нужно было тебе сказать, Джон. А ты… хочешь мне что-нибудь сказать?

— Господи. С чего бы начать? — Однако тон его был беззлобным. — Нет. Хотя… нет, подожди. Есть кое-что.

Эта мысль только что пришла ему в голову, и Грей сомневался, что она чем-то поможет. Перси был трусом и навсегда им останется. Хотя, возможно… Он наклонился к собеседнику; цепь загремела по полу.

— Ричардсон не дает мне ни бумагу, ни чернил — вероятно, чтобы я не попытался передать сообщение на какую-нибудь лодку внизу. Я не могу никому написать, пускай даже последние слова, прощальную записку и тому подобное. Насколько понимаю, ты обладаешь некоторой свободой. — Грей видел из своего иллюминатора, как Перси время от времени сходил на берег, предположительно выполняя поручения Ричардсона. — Если можешь, зайди хотя бы ко мне домой — дом номер двенадцать по Оглторп-стрит…

— Я знаю, где это.

Перси был бледен, однако на его лице застыла решимость.

— Ну, разумеется. Что ж, если ты сейчас говорил серьезно, то ради любви, которую когда-то испытывал ко мне, сходи и скажи моему сыну, что я его люблю.

Грею ужасно хотелось крикнуть: «Ради бога, расскажи Уилли о случившемся! Пусть он отправится к Прево за помощью!» Но Перси боялся Ричардсона (как и всего на свете, — устало подумал Джон), и попроси он его рискнуть подобным образом, тот еще, чего доброго, сбежит, напьется или перережет себе горло.

— Пожалуйста, — мягко добавил Грей.

В повисшей тишине казалось, что он слышит взмахи крыльев пеликанов, спокойно скользящих над рекой внизу. Наконец Перси кивнул и встал.

— Прощай, Джон, — прошептал он.

— Прощай, Персеверанс.

152

Тит Андроник

Вернувшись после очередного безрезультатного обыска доков и таверн в окрестностях Саванны, Уильям обнаружил Амаранту расхаживающей взад-вперед по палисаднику.