Скажи пчелам, что меня больше нет

Ему было около тридцати пяти лет, как Бенджамину Кливленду и Исааку Шелби. Если я правильно поняла, его главное преимущество перед остальными заключалось в том, что он был родом из Вирджинии и, следовательно, далек от интриг и соперничества среди людей из-за гор.

— И у него громкий голос, — заметила я Джейми, когда через два костра от нас услышала крик Кэмпбелла. Похоже, он проклинал дождь, непокорный огонь и тот факт, что кто-то снял парусину с одной из повозок, отчего ружья промокли.

— Ну да, — согласился муж без особого энтузиазма.

— Тогда лучше позаботься о своем голосе. — Я протянула ему в деревянной кружке горячую воду с запахом мяты.

Я развела костер под неким подобием маленького навеса, сооруженного из парусины (нашей личной, а не с повозок) и подходящего куста, но порывистый ветер то и дело трепал полотнище, сдувал воду с деревьев, а затем стихал, чтобы опять вернуться через несколько минут.

— Капнуть тебе виски?

На мгновение задумавшись, Джейми покачал головой:

— Нет, прибереги на потом. Вдруг понадобится.

Я села рядом и медленно отхлебнула из своей кружки, отогревая руки и внутренности. Готовить нам было не из чего, да и провизии — сущие крохи: кукурузные лепешки и мешок яблок, которые Роджер выпросил на встретившейся по дороге ферме. Джейми обошел своих людей, убедившись, что у них есть хоть немного еды и место для ночлега. Теперь он привалился спиной к стволу большой сосны рядом со мной, снял шляпу и стряхнул с нее воду.

— Сказать тебе кое-что, саксоночка? — заговорил Джейми после долгого молчания.

Он откинулся назад, наблюдая за мелькавшим сквозь клочья облаков полумесяцем, и положил правую руку мне на колено. Я видела тонкий шрам на том месте, где ампутировала безымянный палец, — белую полоску на покрасневшей от холода коже; четыре оставшихся пальца, которыми он весь день держал поводья, свело судорогой.

— Конечно. — Я взяла руку и начала ее массировать.

— Как раз перед тем, как мы выехали, я сидел на крыльце с малышом Дэви на руках — он сосал мой большой палец, — и тут по ступеням поднялась Мэнди, грязная с головы до ног. Она нашла у озера кость и пришла спросить, кому та принадлежала. Я посмотрел и сказал, что это позвонок бобра, а она спросила, слышу ли я животных.