Скажи, что простишь (СИ)

— Так, что здесь?

Открыла одну безымянную переписку – что-то по работе, вторую – тоже. Третья – реклама каких-то банковских карт. Четвертая – общение с ремонтниками. Пятая…

Вот на пятой мой мозг и сломался. Окончательно и бесповоротно.

Последнее сообщение там было неизвестного абонента:

Ну как? Думал, что я вру?

А выше то, к чему относился этот вопрос.

Мои фотографии. Много фотографий. С каким-то мужиком, которого я никогда в жизни не видела.

И все это сопровождалось комментариями из разряда:

Думаешь она на работе? Смотри чем твоя ненаглядная занимается? Все еще веришь ей?

Особенно мне понравились «мои» фотографии в тот самый день, когда я поймала Малова с кальяном и телкой под боком.

— Да как так-то? — от смятения у меня даже голос пропал.

Кто-то планомерно, день за днем пытался очернить меня в глазах Малова. Капал грязью на мою репутацию, убивал доверие, при этом давая советы из разряда:

Теперь ты знаешь правду, спроси, чем она сегодня занималась.

Или:

Не говори ей, о том, что все знаешь, а то начнет скрываться более тщательно.

И подпись:

Доброжелатель.

У меня аж руки затряслись.

Я отчетливо помню, как Егор допытывался по вечерам, как прошел мой день, где я была, с кем. И как-то странно хмурился, когда я рассказывала ему про насыщенные трудовые будни. Потом уточнял, не вру ли я ему.

Я в ответ лишь смеялась и называла его мнительным, ревнивым деспотом. И даже не догадывалась, какой звездец творился за кадром.

Может, я сплю и вижу самый бредовый сон на свете? Со всей дури щиплю себя за локоть, и тут же шиплю от боли. Не сон. Просто кошмар наяву.

Зажав себе рот рукой, откидываю телефон в сторону, и смотрю на него, как на клубок ядовитых змей. В голове не укладывается.

— Это просто чья-то шутка, — пищу, то ли от страха, то ли от ужаса.

Я не могу понять, что происходит. Голова отказывается воспринимать масштабы катастрофы. Я не справляюсь, не вывожу. Мне нужна помощь."

"Как в тумане набираю новый номер Егора и, прижав телефон к щеке, неотрывно пялюсь на его мобильник, валяющийся экраном кверху там, где я его бросила.

Малов не отвечает. Мне приходится набрать его раз пять, прежде чем в трубке раздается колючее:

— Чего тебе?

— Егор, — даю петуха, не в силах справиться с эмоциями.