Скажи, что простишь (СИ)

Вот блядь встрял!

Надо сваливать.

Хорошая мысль. Только развернувшись, обнаруживаю, что на полу нет моей одежды.

Только что тут была!

Зато Инесса выскакивает с балкона.

— Где мои шмотки?

— Выкинула! — глаза безумные, рот перекосило. Секс испарился, осталась перепуганная лягушка.

— Ты…больная?!

Она меня не слышит. Только повторяет:

— Убьет! Сейчас он меня убьет! — громко всхлипывая, распахивает шкаф-купе.

На миг мне кажется, что она попытается спрятать меня между полок, но вместо этого Инесса с размаха впечатывает мне в грудь ровно сложенную простынь.

— Что…

— Давай через балкон! Живее! Вещи уже там!

— Сдурела!

— Живее! — голосит, на ходу напяливая белье и пеньюар, — он тебе руки-ноги переломает. А потом вывезет за город и заставит самому себе могилу копать!

Ее паника все-таки передается мне, тем более снаружи уже раздается сочный бас, приветствующий соседей.

Ну на хер!

Несусь вперед Инны на балкон, один конец простыни привязываю к периллам, второй скидываю вниз.

Звонок в дверь…

— Да быстрее ты! — Инесса больно толкает в бок своим острым локтем, — не тормози!

И на ходу взбивая прическу, несется открывать дверь:

— Бегу, бегу…

Капец, я встрял. Переползаю через ограждение. Вспотевшие от волнения пятки, прилипают на морозе, ветер обдувает со всех сторон. По всему телу мурашки, жопа взмокла от волнения.

Бля, да как так-то!

Тем временем Инесса открывает своему благоверному:

— Твоя кошечка чувствовала, что котик приедет раньше и приготовила тебе сюрприз, — мурлыкает она, — шампанское…

Мое!

— Мандарины…

Мои!

— А на десерт самое вкусное.

Доносится какое-то сопение и чмокающие звуки. Лижутся сволочи! А я на морозе! И хрен вот-вот в сосульку превратится!

Но делать нечего. Надо как-то выбираться из этой дурацкой передряги.

Пару раз дергаю простынь, чтобы убедиться, что она крепко привязана, и начинаю спуск. Медленно свешиваюсь, сползаю вниз, упираясь пятками в козырек.

Болтаюсь, как говно на палке, заодно прислушиваясь к тому, что происходит наверху. Влюбленная парочка уже в комнате. Мужик рычит, Инесса-сучка охает и смеется, а мне все кажется, что сейчас через перилла перегнется бандитская морда. Поэтому продолжаю спускаться, а сам неотрывно смотрю наверх, не подозревая, что опасность поджидает в другом месте.

— Как всегда блядуешь, Малов? — едкий вопрос заставляет вздрогнуть.