Скажи, что простишь (СИ)

Хозяин чудовища меняется в лице:

— Мы уже уходим! — и волоком тащит упирающуюся собаку прочь, а сам бухтит себе под нос, — нарожают детей, выпрутся из домов, а животным гулять негде.

Кажется, о том, что для выгула животных есть места и определенные правила, он даже не догадывается.

Сладкая парочка уходит.

— Ни хрена себе Дружок, — выдыхает Егор. Убирает липовые корочки обратно в карман и оборачивается ко мне, — ты как?

Я икаю и беспомощно смотрю на него.

— Сп…спас…спасибо, — зубы стучат, выговорить очень сложно.

Егор морщится и идет ко мне:

— Вставай. Жопу застудишь, — хватает под подмышки и рывком ставит на ноги.

А ноги-то и не держат. Меня ведет в сторону, но бывший муж перехватывает за талию, и тянет на себя, впечатывая в себя. Наше дыхание на контрасте. Я вообще не дышу, а у него грудь ходуном ходит.

Так близко. И так не хочется отпускать, потому что рядом с ним не страшно.

И я даю слабину. Маленькую, но такую нужную для меня и моего измученного сердца. Я не вырываюсь, не отталкиваю его от себя, а наоборот висну на его руках, позволяя быть себе маленькой и беззащитной.

Из глаз сами по себе бегут слезы. Я не реву, но горячие мокрые дорожки обжигают щеки. В груди пульсирует гигантский комок, распирая настолько, что еще немного и ребра треснут.

— Ну ты чего, — Егор бережно проходит пальцами по моей щеке, — так сильно испугалась?

Закусив соленые губы, смотрю на него. Слезы бегут еще сильнее.

Тогда Малов притягивает меня к себе, и обнимает. Просто закрывая собой от остального мира.

Всхлипываю.

— Все, выдыхай, Лен. Они ушли. И Дружочек и фуфло это беззубое.

Я сильнее цепляюсь за его куртку и киваю. Мне так не хочется его отпускать, но надо. Мы друг другу никто. Просто бывшие.

Пытаюсь отстраниться, но все еще мотает, поэтому Малов берет меня за руку, поднимает с земли мою убогую ледянку, и ведет к подъему.

На горке уже снова оживление, но для меня все в тумане. В пелене. Страх прошел, оставив за собой опустошение, и единственное, что имело смысл – это моя ладонь в горячей руке Егора.

Что же ты наделал? Почему променял нас на пустое?

Мы забираемся в гору, но Егор все равно не отпускает меня и сам ведет к Мирону:

— Хер ли ты тут стоишь?! — рявкает Малов, — не видел, что внизу произошло?

Мирон тут же краснеет и бычится:

— И что я мог сделать? Я бы все равно не успел.

— Так и скажи, что зассал. Девок много, а ты у мамы один?

Они еще что-то спорят, а у меня нет сил. Я опустошена.