Скажи, что простишь (СИ)

— Ой, и я, — ногой отодвигаю кучку оранжевых шкурок и решительно произношу, — я хотела пригласить тебя…

— Куда?

Куда? Понятия не имею, поэтому ляпаю первое, что придет в голову:

— На горку!

— На горку? — сомневается Мирон.

— Да, покатаемся, повеселимся.

Я старательно улыбаюсь, будто он может увидеть мою улыбку на расстоянии, даже щеки сводит от напряжения.

— Когда?

— Сегодня в пять?

— Договорились. Заеду.

Ну вот и хорошо. Напросилась на свидание, а дальше, как пойдет.

Звонок в домофон застает меня врасплох, я так погружена в мысли о предстоящей встрече, что нелепо дергаюсь и запутавшись в пледе чуть ли не падаю ничком на пол.

— Блин! — ворчу, когда задеваю коленкой журнальный столик, и хромаю к двери, — Кто?

— Курьер, — писклявый женский голос режет по ушам.

— Я ничего не заказывала!

— Заказное письмо от налоговой на имя Петровой Елены Вадимовны.

Это действительно я, поэтому жамкаю кнопку:

— Поднимайтесь на восьмой этаж.

Пока курьерша поднимается на лифте, я выкапываю из недр сумки паспорт и ручку, чтобы заполнить извещение.

На пороге Малов.

— Ну, здравствуй, Леночка,

— А где курьер? — растерянно блею я.

— Я за него, — с кровожадной улыбкой произносит он.

Слишком поздно до меня доходит, что это подстава. Пытаюсь захлопнуть дверь, но Егор быстрее. Впечатывает ладонь со всей дури в металлическую поверхность, блокируя мой порыв, а потом перехватывает за ручку и рывком распахивает.

— Разве так встречают дорогих гостей, дорогая?

Я пячусь, а он неспешно заходит в мой дом и смотрит так, что колени начинают трястись.

Кажется, мне хана. Этот полет в сугроб с голой жопой он мне точно с рук не спустит.

***

— Ты случайно не обнаглел, Малов? — прихожу в себя и встаю у него попрек дороги, — какого черта ты заваливаешься, как к себе домой?

Он скидывает зимние кроссовки и разворачивается ко мне с самым убийственным выражением своей блядской физиономии:

— Проведать решил бывшую жену.

— Прекрасно у меня дела! Были! До того, как ты приперся! И нет! Не соскучилась.

— Да? Жаль, а я вот скучал, — криво усмехается Егор. И мне хочется треснуть ему по голове за то, что смеет глумиться после всего, что натворил, — и дела не очень.

Не могу удержаться и с милейшей улыбочкой интересуюсь:

— А в чем дело? Кто обидел Егорика? Кто расстроил бедного пупсика?

Малов скрипит зубами и надвигается на меня, как гора.