Скандальный брак

Меня такая реакция Ромы тоже немного задевает. Ведь всем своим видом он сейчас демонстрирует желание не женится на мне.

— Как я уже сказал: я отправил пригласительные нашим партнерам и успел договориться с прессой. Не хотелось бы огорчать всех этих людей новостью, что свадьба отменяется. Сам им позвонишь и скажешь об этом, — равнодушно бросает нам в спину Мирон Макарович. Его слова заставляют Романа резко затормозить.

Медленно Рома поворачивается к отцу, губы его плотно сжаты, мышцы напряжены.

— Ты все продумал, да? Решил, что таким образом я не смогу отказать? Что ж, ты ошибся. Я никогда не позволю вмешиваться кому-то в мою жизнь. Будь то это мой секретарь или родной отец. Хорошего вечера и спасибо за ужин. Было вкусно.

Роман продолжает свой путь к выходу, утягивая меня за собой. Я, подвергаясь порыву, оборачиваюсь, бросая взгляд полный извинений его отцу. Он стоит там у стола потерянный и расстроенный.

Молча вы выходим во двор и идем к автомобилю Романа. Он открывает для меня дверцу и с силой захлопывает ту. Несколько минут он находится на улице. С силой пинает колесо машины, потом берет себя в руки и возвращается в салон.

Он ведет резко и агрессивно. Я цепляюсь в ручку двери, не решаясь попросить его ехать медленнее.

— И что мы будем делать? — тихонько выдавливаю из себя, вжимаясь в кресло и молясь про себя, чтобы мы благополучно добрались до дома.

Роман резко сворачивает на обочину, машина со скрипом тормозит. Я вскрикиваю от испуга. Рома все еще с силой сжимает руль, он весь напряжен, и зол.

— Составим брачный контракт, — наконец-то произносит он, поворачивая голову в мою сторону.

Я залипаю на мгновенье, брови взлетают вверх. Я считаю, что он шутит, но на лице Романа нет ни намека на улыбку.

— Может, нам стоит сделать вид, что мы поссорились и разошлись? Думаю, это было бы лучшим выходом из положения. Врать не хорошо, это зашло слишком далеко, — говорю, чувствуя как острые иголки пронзают мое сердце."

"— Об этом и речи идти не может, — резко произносит Багиров. Потом берет себя в руки и продолжает уже более спокойно: — Мы ведь хорошо ладим, Мира. Нравимся друг другу, этого невозможно отрицать.