Синдром бесконечной радости

Они больше не помнили ни имен, ни фамилий, ни того, кем были раньше. Им давали другие имена – и они считали эти имена своими.

Это они плели мебель, заготавливали для ее производства лозу, выращивали полынь, перерабатывали ее в ткань и шили одежду, содержали и обслуживали пасеку и ферму, делали масло и творог, варили мыло, собирали травы и готовили из них чаи, плели туеса из бересты. Такой труд, естественно, никак не оплачивался, да и жили рабы отдельно от более привилегированных членов Согласия.

Время от времени Яна собирала их и проводила сеансы, чтобы ни у кого не возникло никаких проблесков памяти."

"Послушная толпа, легко управлявшаяся одним движением подбородка, – Яне нравилось свое ощущение от власти над этими людьми, а Игорь всякий раз смеялся и относился ко всему происходившему в Листвяково с презрением. Однако это не мешало ему периодически проверять состояние счета в австрийском банке и с удовлетворением наблюдать за тем, как он пополняется буквально день ото дня.

Ситуация с Дариной дала понять Яне, что Игорь вполне может обмануть ее, кинуть здесь и лишить денег.

Маленькая месть любовнику в виде стертой памяти его «козырной карты» должна была стать предупреждением Зобову – мол, не пытайся меня обмануть, я все равно тебя переиграю.

Ей и в голову не пришло, что план ее он раскусил сразу, потому что, разумеется, нашел в интернете фотографии и Анны Мецлер, и ее сестры, и теперь никто не смог бы убедить его в том, что девушка, называющая себя Майей, делает это по своей воле.

«Ничего, – думал Зобов, наблюдая за тем, как Яна старается убедить его в том, что он ошибся и девушка не имеет отношения к хозяйке комбината, – ничего, дорогая, ты еще об этом пожалеешь. Я больше никому не проиграю, и тебе – в том числе».

Оказалось – проиграла. Но не в игре, не в деньгах, а в том, что он ее все-таки бросил, хоть и таким жутким способом.

Но жизнь продолжалась, она вздохнула и побрела обратно в свой Город Радости, отныне навсегда у нее эту радость отобравший.

ЭпилогПохоронив Владлена, Анна Мецлер занялась реабилитацией сестры, но никакие психиатры девушке не помогли.

Она по-прежнему называла себя Майей и стремилась уйти из дома, чтобы вернуться туда, где ее место, – в Город Радости.