Синдром бесконечной радости

На крик Ирки в баню сбежались все – та корчилась на полу, зажимая красное, все покрытое пузырями лицо, а рядом сидела Кристина с расширившимися от ужаса глазами.

Она очень убедительно, как ей казалось, изобразила испуг и рассказала, как Ирка ни с того ни с сего вдруг окунулась с головой в таз с кипятком.

– Она что-то говорила? – трясла ее «кума», но Кристина только тряслась, как в ознобе, и стучала зубами.

Ирку уложили в санчасть, а потом и вовсе куда-то отправили, а Кристина поняла, как справиться со своими обидчицами и спокойно досидеть срок.

"– Я же… я же все рассказала начальнице оперчасти… – пробормотала она.

– А мне не хотите все рассказать? – с нажимом спросил Зобов.

– Я не понимаю…

– Ты что же думаешь, я ничего не знаю? – подавшись вперед, зашипел вдруг Зобов. – Да я насквозь тебя вижу!

«А вот это уж фиг тебе», – подумала Кристина, набрала побольше воздуха в грудь и, задержав на секунду дыхание, уставилась ему в глаза.

Но неожиданно, вместо того чтобы впасть в транс, Зобов протянул руку и, схватив Кристину за волосы, ударил лбом об стол:

– Не со мной, поняла?! – Он встал, обошел вокруг и снова ударил ее так, что она опять приложилась уже разбитым лбом о столешницу. – Никогда ты не будешь смотреть так на меня, уяснила? И если будешь делать все правильно, выйдешь отсюда сильно быстрее, чем суд решил. – Он наклонился к самому ее уху и зашептал: – Ты все поняла? – Кристина мелко закивала, чувствуя, как каждое движение отдается жуткой болью в голове.

Она тогда не знала, что Зобов навел кое-какие справки и узнал об этой ее странной особенности, об умении подчинить себе чужую волю.

Потом он несколько раз проверял ее, чтобы убедиться, что это на самом деле правда.

Кристину всякий раз подмывало преодолеть страх перед ним и попробовать сломать и его, но тонкий шрам на лбу напоминал о том, что делать этого не стоит – во всяком случае, до тех пор, пока она в колонии и полностью в его власти.

Зобов иногда потихоньку приносил ей в зону пирожные и натуральный кофе, делал это так, чтобы никто не заподозрил, и Кристина проникалась к нему благодарностью за эту пусть и мизерную, но заботу.