Сиротка для дракона. Боевой факультет (СИ)

Я мысленно выругалась. Наставник твердил, что главное умение мага — самообладание, и чем большая сила тебе дана, тем важнее держать себя в руках. Не знаю, насколько велика дарованная мне пресветлыми богами сила, но, кажется, возможностей потренировать умение держать себя в руках в университете будет предостаточно.

— Оливия! — Парень мигом забыл обо мне. — Какая встреча!

— Рада вас видеть, Бенедикт, — улыбнулась она.

Если бы мне сказали, что рады видеть, с такой ледяной улыбкой, я бы решила, что разговаривать нам больше не о чем; но то ли у знати другие манеры, то ли угловатому было наплевать.

— Значит, вы не передумали? Будете учиться на целителя?

— Почему я должна была передумать?

— Не понимаю. С вашей красотой, умом и титулом вы бы сделали себе имя в международных отношениях. Что за удовольствие возиться с чужими соплями?

Насчет внешности он, пожалуй, преувеличил. Я исподтишка глянула на Оливию. Ничего примечательного: осанка, будто жердь проглотила, кудряшки неопределенного мышиного цвета…

Впрочем, нет.

Если посмотреть беспристрастным взглядом, Оливия не была некрасивой. Она просто не хотела сделать себя красивой. Правильные черты лица, изящная фигура. Приподними она волосы на затылке, показывая стройную и длинную шею, надень белую форменную блузку не молочного, а голубоватого оттенка, подчеркивая белизну кожи; поддерни рукава, показывая изящные запястья, еще пара мелочей — и она была бы красивой. Только, кажется, подобная ерунда ее вовсе не волновала. Да и зачем, и без того…

Я прогнала воспоминание о том, как Родерик позволил ей повиснуть на себе.

Вот уж его она приветствовала совсем не так, как угловатого. Выругалась про себя. До сих пор я не считала себя дурой — но сейчас мыслила как полная дура.

— Это именно то, чем мне хочется заниматься, — сказала Оливия.

Кого-то она мне напоминала. Манерой держаться, умением безукоризненно вежливо обдать холодом. Но кого именно — хоть убей, не вспомнить.

— Я вовсе не имел в виду… — заблеял угловатый.

Дверь открылась, выпуская девушку, и он радостно обратился к Оливии:

— Проходите.

— Нет, очередь есть очередь, — покачала она головой.

— Дамы вперед.

— Я не единственная барышня здесь.

— О чем вы? — удивился угловатый. Вспомнил о моем существовании и ухмыльнулся. — Вы об этой, что ли? Какая ж это барышня? Эй, ты, — это уже мне, — отодвинься, от тебя воняет навозом!

Оливия, едва заметно скривившись, посмотрела на меня. Я не шелохнулась.

— Ты глухая, что ли? — не унимался угловатый.