Сиротка для дракона. Боевой факультет (СИ)

— Уйди, — снова всхлипнула она и, вопреки собственным словам, ткнулась лицом в его грудь, вцепилась в лацканы кителя, прижимаясь всем телом. — Не смотри на…

Кажется, она старалась сдержать слезы, загнать их внутрь, но ничего не получалось.

— Не уйду, — негромко, но твердо сказал он. — Пока не пойму, что с тобой.

— Ни… чего. Все… в…

Ага, все в порядке. Настолько в порядке, что он сам вот-вот завоет вслед за ней.

— Плачь, — шепнул он. — Что бы там ни случилось, проревешься — станет легче.

Нори затрясла головой, по-прежнему не отрываясь от него.

— Плачь, — повторил он, качнулся, баюкая ее.

Она плакала и плакала, но горе и ужас, что захлестывали Нори, начали таять, и Родерик тихонько покачивал ее в объятьях, точно ребенка, и ждал — ведь что бы там ни случилось, невозможно плакать бесконечно.

И в самом деле, рыдания сменились тихими всхлипами, а потом рванулись слова. Сбивчивые, отрывистые. Нори словно выплескивала их, не думая о смысле, по нескольку раз повторяя одно и то же.

Родерик слушал, продолжая крепко ее обнимать, обмирая от ужаса и жалости. Да кто угодно рыдал бы на ее месте! А Нори — девчонка совсем, видела ли она хоть одну смерть?

И, пропади оно все пропадом, он, балбес, не мог выбрать менее подходящего момента, чтобы полезть к ней с откровенными ласками!

Она наконец перестала всхлипывать, но по-прежнему прижималась к нему, дрожа всем телом.

Родерик вытащил из кармана носовой платок, начал осторожно промокать ей лицо.

Нори отобрала тряпицу, и он обрадовался этому — значит, приходит в себя.

"— А я хотела вышить тебе платок, — сказала Нори, расправляя ткань. Голос ее звучал хрипло, и слова то и дело прерывались длинными неровными вздохами. — Но твой лучше. Батист, а у меня лен… Осталось от рубашки…

— Глупышка. — Он обнял ее, коснулся губами волос. — Из твоих рук — хоть из мешковины.

Она тихонько хихикнула. Снова вздохнула. Чуть отстранившись, скомкала платок в руках, затеребила его, не поднимая глаз.

— Прости меня, пожалуйста. Я тебя напугала и обидела… Мне так стыдно…

Родерик накрыл пальцами ее губы, мокрые от слез. Хотелось взять ее лицо в ладони, зацеловать, пока она не начнет улыбаться. Но он только покачал головой.

— Тебе надо гордиться собой.

Она затрясла головой, но пальцы по-прежнему лежали на ее губах, не давая говорить.