Шумерский лугаль

На противоположном берегу реки, вдали от нее, горит цепочка караульных костров, возле которых сидят часовые. Остальные вражеские солдаты спят на земле, подстелив трофейные овчины или одеяла. Они устали за день, изготавливая лестницы из срубленных фруктовых деревьев в окрестностях Ура, сколачивая большие и толстые щиты для защиты от стрел, в первую очередь моих, срезая и связывая в пучки тростник и насыпая в корзины землю, чтобы подновить насыпи во рву. Готовятся к третьему штурму. Первые два не убедили их, несмотря на понесенные потери, в бесполезности этой затеи.

Как догадываюсь, припасы еды заканчиваются, всё, что можно было ограбить, уже обчищено, и надо или захватывать город, или уходить. Многомесячные осады, не говоря уже про многолетние, пока не в моде. Уйти — это значит, проиграть, подорвать свой авторитет. Ладно бы осаждала армия одного царства, а то сразу двух, причем считающихся самыми сильными. Если уберутся домой без победы, самым сильным станет Урим, и те, кто сейчас помогает Мари и Кишу, перебегут на его сторону. У проигравшего нет союзников."

"В центре лагеря, где расположилась дружина из Мари и где горит больше всего костров, изредка слышится гавканье собак, а воины из Киша, как и прочие шумеры, не сильно почтуют этих животных, охранять свой сон доверяют редко, используют только для баловства, охоты и пастушества. Тем более, что воевать по ночам у шумеров не принято. Никто не запрещает, но шумеры — ярко выраженные «жаворонки», с темнотой не дружат, поэтому по ночам стараются не покидать жилища.

Оправдываются, как обычно, злыми богами, которые обожают наказывать тех, кто шляется по ночам, помогают только ворам, покровителями которых и являются. Этим просчетом врагов из Киша я и решил воспользоваться.

— Поворачиваем, — тихо приказываю я кормчему.

Плоскодонка меняет курс влево, к правому берегу реки Евфрат. Идем под острым углом к течению, чтобы пристать выше вражеских лодок, вытащенных здесь на берег. На них подвозят в лагерь доски, жерди, продукты питания… Не то, чтобы эти поставки играли важную роль для осаждавших, просто мне стало скучно, захотелось раззадорить врага еще больше и, конечно, выпендриться перед жителями города Ур.

Слаб человек на заслуженные восхваления, даже если живет слишком долго.

Лодка тихо высовывается носом на мель, замирает. Я жду, когда гребцы вытащат нос на сухое место, чтобы не замочить ноги. Не знаю, как другим, а мне не нравится ходить в мокрой обуви. Да и чавкает она, демаскирует.