Шумерский лугаль

Судя по синим глазам и темно-русым волосам, из субареев. Сам он не помнил, какого рода-племени, потому что был захвачен маленьким. Итхи посоветовала взять его, когда Месаннепадда предложил мне самому выбрать рабов. Я сперва подумал, что у нее роман с Шешкаллой, но потом узнал, что его в юном возрасте сделали педиком. Как и положено пассивному гомосексуалисту, Шешкалла отличался умом и сообразительностью. Когда тебя имеют все подряд, но при этом ты не женщина, начинаешь накапливать опыт обоих полов.

— Сначала расскажешь Месаннепадде о захвате Гуэдинны.

Думаю, он и сам знает. Потом объяснишь, что, если я прощу это, завтра у меня все соседи начнут отрезать куски. Мне не нужна его военная помощь, а только политическая. Пусть проинформирует всех своих новых поданных, что разборки между Уммой и Лагашем — это наше и только наше дело, никто не должен вмешиваться, — проинструктировал я.

— А если он откажется сделать так? — задал вопрос Шешкалла.

— Скажешь, что ты не знаешь, как я отнесусь к этому, мои мысли тебе неведомы, но ты слышал, что меня считают человеком, который хорошо помнит, кто ему помог в трудную минуту, а кто нет, — ответил я.

— …и кому он помог, — подсказал раб.

— Нет, это не говори ни в коем случае. Люди не прощают тех, кому должны. Только то, что я сказал. Месаннепадда и сам помнит, чем обязан мне, — произнес я. — Если все-таки откажется помочь по любой причине, прими эту новость с пониманием, как будто именно такой ответ и ждал от него.

— Нам без его поддержки будет трудно, — сделал вывод Шешкалла.

— Зато я не буду должен помогать, когда ему потребуется поддержка, — сообщил я.

Месаннепадда все еще был в Ниппуре, строил служебные дома в храмах, благо добычу в Кише хапанул знатную. Верховные жрецы не стали сообщать ему «волю богов», выдали признание правителем всего Шумера за собственную инициативу, за которую Месаннепадде пришлось щедро заплатить. Мне было интересно, всю ли добычу у него выгребут или все-таки что-нибудь оставят?!"

"Мне нужна была его поддержка.

Я надеялся, что она будет не только политической, но и военной, что пришлет мне пару сотен копейщиков. Мой предшественник ушел в Киш с пятью фалангами (триста тридцать человек) — почти со всей своей армией. Вернулось чуть более фаланги. Остальные или погибли в бою, или перешли на службу к победителю. В Лагаше осталась лишь сотня эламских лучников, которые выполняли функцию городской стражи.