Сидни Шелдон: Ангел тьмы

Поразительно, сколько бумаги может быть напихано, втиснуто и засунуто в один металлический ящик! Свидетельства о рождении, медицинские карточки, отчеты полиции и сотрудников опеки лежали вместе с личными письмами, детскими рисунками и даже старыми конфетными этикетками. Никаких ссылок и табличек, и хотя некоторые официальные документы были датированы, похоже, никто не пытался привести все это хотя бы в относительный порядок.

Через два часа безуспешных поисков в комнату вошел парнишка и протянул Дэнни чашку кофе, о которой тот давно мечтал.

Мальчишке было лет шестнадцать. Тощий, неуклюжий, с юношескими прыщами, покрывавшими почти треть лица. Но он смотрел Дэнни в глаза, что было хорошим признаком, и, судя по костной структуре, из него должен был получиться красивый молодой человек.

— Миссис Бингем спросила, не нужно ли вам помочь.

Дэнни поднял глаза от бумажных стопок.

— Нет, все в порядке. Если бы я знал, что ищу, тогда да. Но нет смысла тратить время нам двоим.

— Это все бумаги восьмидесятых, верно?

Дэнни кивнул.

— Видели старые ежегодники? Если ничего не найдете, хотя бы посмеетесь. Одежда была… кошмарной.

Схватив стул, мальчишка забрался на верхнюю полку высокого шкафа и, стащив с нее черные журналы, швырнул их к ногам Дэнни. Они с грохотом приземлились на полу.

— Они лежат отдельно?

— Да, — смущенно пробормотал парень. — Директор о них забыла. Неприятно признать, но иногда мы используем их для игры в «нравится или нет». Ну, знаете этот сайт, куда вы помещаете фотографию, и ребята высказываются, насколько ты привлекателен.

Что-то в этом роде. Так или иначе это ежегодники за восьмидесятые.

Парень ушел, а Дэнни стал перелистывать новые сокровища. Не то чтобы он всерьез ожидал увидеть здесь фото молоденькой Лайзы Баринг. Шансы были один к тысяче. Но по крайней мере это были фотографии с именами, причем настоящих детей!

Несколько лет были пропущены. Имелись журналы с 1983 по 1987 и с 1989 по 1992 год. Дойдя до девятого по счету выпуска, он увидел его.

Фото было датировано, и одежда оказалась убогой, как и предупреждал мальчик.

Лицо, которое смотрело на Дэнни, было, конечно, моложе, чем он помнил, и куда менее утонченным. Зубы не совсем ровные, волосы длинные и взлохмаченные. Но это лицо Дэнни не забудет никогда. Длинный орлиный нос. Надменный изгиб губ. Высокомерные искорки в лазурно-синих глазах. Под снимком чья-то женская рука, очевидно, гораздо позже нацарапала слово «нравится» с несколькими восклицательными знаками.