Шпионка в графском замке

 – А вы что-то имеете против Одарённых?

– Что за странное предположение? – нахмурился эрл. – Почему ты спрашиваешь?

– Просто господин Кале кажется мне хорошим человеком…

– Пять поколений моих предков по мужской линии были Одарёнными, – сказал Раймонд. – Было бы странно, если бы я что-то имел против дара. Так что если тебя интересует, не собираюсь ли я объявить гонения на лекаря, а заодно и на твою тётку, то – нет, не собираюсь.

– Простите, если сказала что-то не то. Просто Одарённых не любят очень многие.

– У твоей тётки были на этой почве проблемы? – высказал предположение эрл, буравя меня внимательным взглядом.

– Были, – кивнула я. – Несколько раз. В одном случае ей пришлось перебраться на новое место. В другом – за неё вступились представители местных властей, и инквизитор, который заинтересовался её персоной, был вынужден отступить. Проблемы были всегда, а после Смуты стало ещё хуже.

– В этом нет ничего удивительного. – Взгляд эрла устремился мимо меня и стал менее сфокусированным.

 – Сколько лет тебе было, когда закончилась Смута?

– Восемнадцать.

Я сказала правду. Один из главных принципов агента – лгать только там, где это действительно необходимо.

– Значит, ты была уже достаточно взрослой, чтобы увидеть и запомнить. Впрочем, ты ведь, наверное, пересидела те годы в какой-нибудь глухой удалённой деревне.

Я грустно усмехнулась, пользуясь тем, что он, кажется, перестал замечать всё вокруг. В глухой удалённой деревне, как же!

До Смуты я была нормальной интеллигентной девушкой, как все.

Музицировала у камина, вышивала крестиком, зачитывалась романтическими книгами. А дальше – подполье, потом уличные бои, потом охота на предателей и военных преступников. А после – школа, дабы систематизировать знания и отточить умения, и работа агентом как дело, наиболее близкое к тому, чем я занималась до тех пор. Смешно и глупо возвращаться к вышиванию после того, как счёт убитых тобой людей давно перевалил за первый десяток. После того, как за какие-то полтора года пришлось похоронить родителей, друзей и зеленоглазого мальчика. После того, как рука привыкла обращаться с кинжалом, стилетом, а если надо, то и кухонным ножом и совсем позабыла о таких хрупких предметах, как иголка и тем более нитка…

– Тётке нужна была помощь в лечении раненых, – сказала я вслух. – Так что я всё помню.

Раймонд скользнул по моему лицу беглым взглядом."

"– Значит, ты тоже это видела, – глухо заключил он, снова глядя в стену.