Шиворот-навыворот

Уже с новым хахалем. И перчаточки на радостях забыла в кафе. Только на кладбище с Пахомовым не сложилось…

— А чего там Кристина испугалась? — перевел разговор брат, принимая недавнюю неудачу на свой счет.

— Говорит, бабка страшная. Прям ведьма.

— Но она и есть ведьма. Кристина все сделала как надо или убежала в слезах?

— Да все пучком, — Сестра глянула на часы. — Старуха меня вспомнила и обещала заговор на смерть сделать. Кристина ей две тысячи заплатила, а еще одну осталась должна. Говорит, в выходной отвезет.

— Поехали, на работу опоздаем, — насупился он, в глубине души жалея о таких деньжищах. — Еще неизвестно, когда мы с тобой в Город вернемся, — пробурчал брат и велел: — Ты через недельку в храм наведайся. Похоже, эту красавицу там знают. Расспросить надо бы…

— Не учи ученого, — хмыкнула сестра. — Зайду обязательно.

За последние две недели Арман осунулся и похудел. Под глазами нависли мешки от постоянной усталости и переживаний. Пальцев рук хватило бы, чтобы посчитать, сколько часов удалось поспать за это время.

Он вспомнил, как среди ночи ворвался в дом к Пахомову. Слабая и бледная Лили лежала на кровати, заботливо укрытая одеялом. Рядом, мрачный и испуганный, восседал Пахомов.

— Спасибо, что приехал сразу. — Витька встал и протянул руку де Анвилю. — Скорую вызывали, но врачи никаких проблем со здоровьем не обнаружили. Только пульс слабый. А Лилька то в сознании, то отключается. В общем, испугался я.

— Трус несчастный, — подала голос Лили. — Подумаешь, в обморок упала.

С кем не бывает. Это от усталости. Завтра все придет в норму. И Армана зачем из постели вытащил? — с укоризной поинтересовалась она.

— Я все равно не спал, — заверил де Анвиль. — Если случился обморок, то завтра обследуем вас в Штаббинге. Я договорюсь.

— Отлично, — криво улыбнулся Пахомов. — Напугала сильно. Думал, все. На месте кончится."

"Арман, не совсем понимая, что на смеси русского и немецкого хочет сказать ему хозяин дома, подошел к Лиле. Он взял ее за руку, просто желая прикоснуться к любимой женщине.

И сразу почувствовал холод. Ее пальцы, естественно, были ледяные. Но Арман ощутил безысходность, словно из его прекрасной Лили капля за каплей уходит жизнь. Сразу на место пылкому воздыхателю пришел целитель. Де Анвиль быстро нащупал пульс на запястье и принялся мерить. Но это уже казалось простой формальностью. Арман понял, что происходит, только увидев руку. Три ярко-красных пятна, словно языки пламени, поднимались вверх.