Шиворот-навыворот

— Кто такой? — зло поинтересовался Лобанов. — Я его еще на похоронах приметил.

— Ага. Но кто бы сказал, не поверил.

— Бандит из другого лагеря?

— Он не бандит, а герой державы, добровольцем ушел в Афган, потом в Абхазии воевал. Героический мужик. Сейчас — директор завода. У нас же, Слава, тут война миров была. Заводик один то и дело переходил в руки разных группировок.

— Что за завод?

— По производству глазурованных сырков. А потом кто-то умный предложил на пост директора кандидатуру Бессараба. У него не забалуешь, опять-таки опыт ведения боя в городских условиях.

— А-а-а… А к Цагерту и Пахомову какое отношение имеет?

— Не знаю. Может, личный водитель у Золотой королевы, — хмыкнул Шестаков.

— У кого? — не понял сразу Лобанов.

— Да школьное прозвище Лили Цагерт, — пояснил Шестаков.

— А что, подходит. Надменная и холодная, как венценосная особа. Не люблю таких.

— Ты не любишь, а вон сколько мужиков вокруг прыгает, угодить хочет. Красивая баба.

Они катили по старой разбитой дороге, между невысоких, давно построенных кирпичных и дощатых домов, прислонившихся друг к другу, именуемых в народе ""частным сектором"".

— Куда он едет, мама дорогая. Кто бы сказал, не поверил бы, — всплеснул руками Шестаков.

— Руль держи, — проворчал Лобанов. — А что тут у вас, местный Беверли Хиллз?

— Ага, здесь, чтобы построиться, большие деньги надо было за землю отвалить. Тут такие люди живут, не хухры-мухры.

— Квартал миллионеров?"

"— Ну, не только, чиновникам нашим землю здесь по символической цене давали. А коммерсанты ради имиджа потом сюда поперли. Всем же хочется рядом с мэром жить.

— Какой его дом?

— На другой улице, сейчас проезжать не будем.

""Джип"" уже въезжал в открытые, словно по волшебству, ворота, впуская ""галендваген"".

— Небось, по дороге позвонили, — мрачно заметил Лобанов. — Звякни в отдел, пусть кто-нибудь привезет ордер. Нужно брать дамочку, пока не упустили.

Во дворе хлопнули дверцы машины, в доме зажегся свет.

— Давай, звони. Моя вдова точно здесь прячется, — вспылил Лобанов.

— Твоя? А я почему-то думал, что Цагерта, — захохотал Шестаков и позвонил в отделение.

— Нам придется самим ехать, — скривил он губы, положив сотовый на приборную доску. — В городе объявлена тревога из-за убийства Корабельникова. Никто приехать не сможет. Давай смотаемся быстро, за час ничего не произойдет.