Шестое правило дворянина

 — Так что может быть к вечеру даже что-то интересное накопаем, сразу позвоню с отчетом.

— Завтра вечером я очень далеко отсюда буду, так что через пару дней новостями поделитесь.

— Оно и к лучшему, — облегченно вздохнул Верховцев. — Мне работать легче будет. Куда едете спрашивать не буду — обычно вы сами рассказываете, а если не говорите ничего, значит знать не положено.

— Все правильно понимаете.

— Тогда осторожнее там, в поездке… И удачи вам.

— Постараюсь, — пообещал я и отключился.

Как в воду смотрел мой начальник службы безопасности — удача нам точно понадобится.

Глава 16

Общий сбор в Шереметьево был намечен на час ночи. Собственно, так оно и вышло — все явились без опозданий и теперь сидели в зале ожидания для почетных персон злые как черти. Учитывая время, вполне ожидаемо — обычно ночью спят, а не болтаются по аэропортам.

Особо лютовал Минин, которого выбрали в качестве замены одного из выбивших парней Константина Игоревича Алабина.

— Проклятые самураи! — то и дело бурчал он, когда речь заходила о скором полете. — Почему я должен рисковать своей задницей из-за каких-то парней, которые даже не считаются нашими друзьями?

— Потому что так решил Николай Александрович, неужели непонятно? — третий раз за ночь попытался осадить его маркиз Алабин, который, как и в прошлый раз, был назначен старшим операции.

После замечаний бригадира Минин умолкал, но хватало его ровно на пять минут, а потом начиналось все сначала.

Как и говорил Гринев, нас было семеро. Кроме перечисленных, еще Подарина с Василисой, уже знакомый мне граф Ларионов, которого я видел в Сергиев Посаде и какая-то незнакомка. Худая как тростинка брюнетка, с угольно-черными глазищами, которые были у нее огромными, словно блюдца.

— Елизавета Анохина, — шепнула мне между делом Соловьева.

— Это как? Она вампир? — впервые слышал о таком.

— Сам ты вампир, — шлепнула меня по заднице Василиса. — В самолете почитаешь, если интересно.

Почитаю, времени у меня на это будет предостаточно — шутка ли, девять часов перелета. Можно успеть и обжиться в самолете.

Сама же Анохина оказалась девушкой не слишком разговорчивой и за все время, пока мы дожидались самолета, не сказала ни одного слова.