Вдребезги

Просто не хочу, чтобы она на кого-нибудь отвлекалась. Как оказалось, я — очень жадный парень.

Когда за мной закрывается дверь, Олеся резко оборачивается. Малярная кисточка я ее руке безвольно повисает вдоль тела, пачкая ее старые джинсы.

— Что ты здесь делаешь? — нервничает она. Снова нервничает, а ведь я думал, что это все в прошлом. С ответом не тороплюсь. Окидываю взглядом стены, внешний вид которых претерпел немалых изменений с тех пор, как я здесь был в последний раз.

— Это ты рисовала? — интересуюсь вместо того, чтобы ответить на ее вопрос.

— Да, но…

— Ты нарушила третий пункт девятого раздела договора.

— Ч-что? — Олеся облизывает губы и опускает кисточку на специальный поддон для краски.

— Девятый пункт нашего договора гласит, что без согласования с арендодателем арендатор не вправе вносить изменения в дизайн помещения.

— Серьезно?

— Угу. Там даже штраф за это предусмотрен, — улыбаюсь я. — А это что?

— Это табличка… Я планировала присверлить ее на дверь. Это… можно сделать без согласия с арендодателем? — выпускает коготки Олеся.

— Тебе вообще многое можно. Просто попроси…

Подхожу вплотную. Беру ее руку, испачканную краской, веду пальцем вверх, а сам наклоняюсь еще ниже и вдыхаю полными легкими пряный аромат ее тела, разгоряченного тренировкой.

— Не надо. Я ужасно грязная… и вообще.

— Грязная, говоришь? — веду носом по нежной коже на шее. Не знаю, в каком месте она грязная, мне все нравится. Очень. Так бы и съел. — Мы можем сходить в душ. Помнится, там было весело.

Олеся ежится, на ее коже появляются мурашки, и я завороженно наблюдаю за ними в режиме онлайн.

— Послушай, может, тебе кажется, что я сплю и вижу, когда ты почтишь меня своим присутствием, но на самом деле мне нужно закончить с этим всем, — все сильнее нервничая, Олеся обводит рукой, банки с краской, таблички и всякое барахло типа кистей и шпателей, разложенное по полу. Я тоже опускаю взгляд. Несколько секунд разглядываю раскинувшееся у ног безобразие и, немного поразмыслив, киваю:

— Без вопросов.

— Неплохо. Но в этой дисциплине вряд ли составлю тебе достойную конкуренцию. Ты же этого хочешь? Опять с кем-то посоревноваться?

— А ты хороший спортсмен?

— Некоторые считали, что да.

— Так почему же ты ушла из профессионального спорта?

Я почти уверен, что она промолчит. Но Олеся меня удивляет. Она пожимает плечами и замечает негромко, вновь наклоняясь за кисточкой:

— Не выдержала гонки.