Шерстяная «сказка» (СИ)

– Андрэ с мольбой посмотрел мне в глаза, - Вас не затруднит моя просьба?.. Право слово, мне совершенно неловко обращаться к вам за помощью, но вы сегодня…

- Вы хотите, чтобы я поговорила с Мариэль? – за него договорила я.

- Да. – с облегчением выдохнул он.

- Конечно. Не беспокойтесь так сильно, я попробую. – пообещала барону и стала медленно подниматься по лестнице.

- Вторая дверь направо от арки. – запоздало донеслось снизу.

А я переставляла ноги и думала о том, как мне сейчас повести себя с Мариэль. Я не имела никакого права привязывать девочку к себе своей бабской жалостью и сердечной симпатией.

Потому, что я пришла и ушла, а у дитя опять останется чувство потери. Как-то нужно было сдержаться и.. не знаю, попытаться остаться в дружеских рамках. Хотя, видит бог, рядом с девчонкой у меня возникало одно желание – обнять сероглазку и затискать, зацеловать до самого щемящего детского счастья. Вернуть ей его во что бы то ни стало.

- Господи, дай мне мудрости и терпения помочь и не навредить.

25

Дверь в комнату девочки я бы нашла и без подсказки Андрэ.

Пришлось задержаться у порога, подышать и проморгаться, чтобы не разреветься прямо на глазах у ребёнка. Для любого нормального человека, это просто невозможная пытка - слышать, как в одиночестве плачет дитё.

- Тук-тук. – я негромко постучала в дверь, чтобы обозначить своё присутствие и не напугать мелкую. – Мариэль, к вам можно? – изо всех сил бодря собственный голос, я осторожно прошла в комнату.

Девочка всё-таки испугалась и вздрогнула. И тут же торопливо, неловко принялась прятать под одеяло распавшийся комок, который только что обнимала.

- Сорочка. Взрослая. – успела понять до того, как эта вещь исчезла в недрах постели.

- Мадам Корин, вы?.

- Я. Хотела пожелать вам спокойной ночи. – присаживаясь на стул у кровати, ответила ей и, стараясь удержать голос как можно более спокойным и мягким, спросила:

- Мамина? – мои глаза указали на одеяло, под которым таилась такая дорогая для Мариэль вещь.

- Да. – тихо-тихо прошептала она и сжалась так, словно ожидала, что я сейчас начну отбирать у неё драгоценность, хранящую запах самого родного человека на свете.