Шелест 2 (СИ)

Н-ну сестрица! Она ведь всегда хотела прыгнуть выше головы, и светское общество манило её как свеча мотылька. А тут заприметила боярича из захудалого рода, и у неё засвербело. И ведь говорил ей, что не бесталанной метить на подобные высоты. Но куда-а та-ам, она же самая умная. Вот и получается, что предъявить мне парню-то и нечего. Нет, если по беспределу, «почему без шапки», то оно конечно.

— Значит, настаивала на том, что у вас талант, и уговаривала принять в качестве подарка, дабы не зарывать его в землю. М-да. Вы позволите взглянуть?

— Да, конечно.

"Рощин вынул одну из прислонённых к стене рамок и я увидел сестрицу. А хорошо нарисовано. Правда, хорошо. У меня вот так точно не получится. Нет, если карандашом, то я уделаю любого одной левой. Нарисую так, что от фотографии не отличишь. Но работа с масляными красками это совершенно другой, не то что уровень, а сам подход.

— Хм. Красками мне так не нарисовать, но признаться и оценить вашу работу я не смогу. А что говорят сведущие в этом вопросе?

— Пока ещё слабовато, хотя и бездарью не называют.

— Ясно. Вадим Петрович, у меня к вам деловое предложение. Я готов выделить вам единовременно, скажем двести рублей. Полагаю этого хватит чтобы закрыть ваши потребности в необходимом для вашего дальнейшего совершенствования. Если впоследствии возникнут сложности, не стесняйтесь, обращайтесь. Вдруг вы российский Микеланджело, глупо было не поддержать талант. А ещё, у меня есть возможность предложить вам подработку в лубке, я могу научить вас основам как писать истории в картинках.

— И что взамен? — хмуро буркнул он, уже догадываясь, что именно я скажу.

— Вы расстанетесь с моей сестрой и не расскажете ей о нашем разговоре.

— Ваше предложение оскорбительно для меня! — буквально взвился он.

Нормально, да⁉ То есть, брать деньги у бабы тебе значит не западло, а тут вдруг о чести вспомнил? Спокойно. Только спокойно. Я ведь пришёл закрыть проблему, а не за новыми неприятностями.

— Вадим Петрович, если мои слова прозвучали оскорбительными, то я искренне прошу меня простить, — я выставил перед собой руки в примирительном жесте.

— Я готов отречься… — начал было он в запале.

— А вы уверены, что Лиза хочет чтобы вы порвали с родом? — перебил я его.