Шатун. Шаг в неизвестность

Михаил, давно уже заметивший настороженность парня, проделывал то же самое с другой стороны, так же внимательно контролируя свой сектор. Казаки, вынужденные стоять службу с простым людом, дожидались их у ворот церковного двора, так же внимательно сканируя окрестности. Закончив с раздачей мелочи, Руслан вышел за ворота, и кучер уже начал разворачивать коляску, когда рядом с Вяземскими словно из-под земли выросли три странные фигуры. Молодые, наглые, одетые с претензией на роскошь, эти парни больше всего напоминали приказчиков у богатых купцов.

– Христос воскресе, барышня, – шагнув еще ближе, произнес заводила.

– Воистину воскресе, – холодно отозвалась Катерина, кутаясь в широкую шаль.

– Не по-божески поступаете, барышня. А как же похристосоваться? – делая еще один шаг и продолжая ухмыляться, спросил приказчик.

Это была своего рода религиозная ловушка. После этого приветствия, по канону, полагалось трижды поцеловаться с человеком, поздравившим тебя с праздником, и парни нередко пользовались этим, чтобы сорвать поцелуй у понравившейся девушки. Но лезть с подобным предложением к знатной девице было верхом нахальства.

– С собутыльниками своими христосуйся, – отрезал полковник, заслоняя собой дочь.

– А ты, дядя, гонор-то придержи, пока бока не намяли, – небрежно огрызнулся один из троицы.

– Может, со мной попробуешь? – прошипел Руслан, шагнув им навстречу.

В своей роскошной белой черкеске и с полным Георгиевским бантом на груди парень являл собой весьма впечатляющую фигуру. Казаки, стоявшие метрах в семи от ворот, рядом со своими конями, бросили поводья и направились к приказчикам, на ходу разматывая нагайки.

– Вам чего тут, псы шелудивые, надобно? – грозно поинтересовался хорунжий, надвигаясь прямо на заводилу.

– Ты кого псом лаешь, шваль?! – тут же взвился тот.

– А мне плевать, – зло усмехнулся хорунжий и стремительно взмахнул рукой.

Нагайка подсекла приказчику ноги, и тот, охнув, рухнул на мостовую. Свистнув в воздухе, нагайка прошлась по упавшему организму, заставив того взвыть от боли. Двое остальных тоже недолго задержались в стоячем положении. В течение пары минут на улице слышались только вопли боли и посвист нагаек. Казаки обрабатывали наглецов от всей души.