Сезон гроз

Чуть поодаль лежали еще три тела, изуродованные до неузнаваемости. Кровь впиталась в лесной песок, оставив чернеющие пятна.

Ближе к середине поляны, у обложенного камнем очага лежали еще два трупа – мужчины и женщины. У мужчины было порвано горло, разодрано так, что виднелись шейные позвонки. Верхняя часть туловища женщины лежала в кострище, облепленная кашей из перевернутого котла.

Чуть поодаль, возле штабеля дров, лежал ребенок, мальчик лет, может, пяти. Разодранный напополам.

Кто-то – или, скорее, что-то – схватило его за обе ножки и разодрало.

Он заметил и следующий труп, у того был рассечен живот, а кишки вынуты наружу. На всю длину – то есть, где-то сажень толстых и больше трех – тонких. Кишки ровной сине-розовой лентой тянулись от трупа к шалашу из игольчатых веток, исчезали там, внутри.

В шалаше, на лежанке из тряпок, откинулся навзничь худощавый мужчина. Сразу бросалось в глаза, что месту этому он нисколько не подходит. Богатая одежда покрыта кровью, пропитана ею насквозь. Но ведьмак не заметил, чтобы брызгало, струилось или текло из кровеносных сосудов самого человека.

Геральт узнал его, несмотря на покрытое подсохшей кровью лицо: длинноволосый, худой и слегка женоподобный красавчик, Сорель Дегерлунд, представленный ему на аудиенции у Ортолана. Тогда на нем были эти же обшитый позументами плащ и вышитый дублет; как и прочие чародеи, он сидел за столом и, как и прочие, глядел на ведьмака с плохо скрытым отвращением. А теперь – валялся без памяти, в углежогском шалаше, весь в крови, и на запястье правой его руки были наверчены людские кишки.

Ведьмак сглотнул. Зарубить его, подумал, пока без сознания? Этого ожидают Тзара и Пинетти? Убить энергумена? Элиминировать гоэта, развлекавшегося вызовами демонов?

Из задумчивости его вырвал стон. Сорель Дегерлунд, похоже, приходил в себя. Вскинул голову, застонал, снова рухнул на постель. Приподнялся, повел вокруг безумным взглядом.

Геральт смотрел на меч, Лютиково приобретение с золоченой гардой. Поглядывал на тонкую шею волшебника. На набрякшие там жилы.

Сорель Дегерлунд отлепил кишки от ладони и отшвырнул прочь. Прекратил вопить, только стонал и трясся. Поднялся, сперва на четвереньки, потом на ноги. Вывалился из шалаша, осмотрелся, заверещал и бросился наутек.